Он лежал рядом, гладил ее по волосам, целовал холодные руки и что-то говорил, говорил…

Вера не слышала, точнее не слушала. Не гнала его по одной причине – ей было все равно. Только мелькнуло, что остаться в пустом, гулком доме страшно. Везде призраки: мама и отец, дед и бабушка. Почему они оставили ее?"

"Так Роберт остался в Малаховке насовсем. Бабушки, которая его ненавидела, больше не было. Вера по-прежнему почти ни на что не реагировала и жила как во сне. Иногда ей казалось, что, если бы не сын, скорее всего, ее бы уже не было. Материнский инстинкт – самый сильный. Любая мать, в каком бы она ни была состоянии, сползет с кровати, даст лекарство, если он болен.

А уж потом снова рухнет без сил.

Вера кое-как сползала с постели, машинально варила кашу или лапшу, стирала белье, меняла постель, одевала Вадика, выходила с ним во двор, садилась на лавочку и смотрела, как он играет в песочнице или ковыляет по саду.

Жила как машина, как поломанный, неживой механизм, иногда вспоминала, что за весь день съела только ложку-другую каши – подъедала за сыном.

Ходила, качаясь. Из института пришло два письма – интересовались, чем занимается студентка Красовская.

Вера выбросила их в помойку. Наплевать. Теперь на все наплевать.

Роберт приезжал к вечеру, брал сына, читал ему книжки и укладывал спать. Разговоров с Верой не начинал, спасибо и на этом. Мыл посуду, горой сваленную в раковину, выносил мусор. Приносил незатейливые продукты: хлеб, сыр, молоко, картошку, макароны. Варил себе что-то на ужин, оставлял Вере на плите. Спрашивал, не нужно ли ей что-нибудь.

Вера молча качала головой. Понимала – если бы не Роберт, она бы не справилась. Но ни общаться, ни выяснять отношения не было сил.

Пусть все идет так, как идет. В конце концов, он отец их ребенка. Засыпая, Вера слышала, как Роберт читает сыну книжки, и была счастлива, что у ее сына есть отец, значит, он не сирота. Потому что матери у него почти не было.

Засыпала с одной мыслью – лишь бы меня не трогали. Так прошла зима. Вадик подрос, стал бойко бегать и начал понемногу говорить. Первым словом было «папа». Смешно.

А однажды вечером Роберт объявил, что нашел вариант обмена: дом в Малаховке на квартиру в Москве.

– Нормальная двухкомнатная квартира, – не глядя на Веру, смущенно бормотал он.

 – Я видел, мне понравилась. Метро под боком и магазины рядом, и парк.

– Какие магазины? – сонно переспросила Вера. – Какой парк?

– Мне кажется, – Роберт откашлялся и начал заготовленную речь, – что нам необходимо переехать. И рядом детский сад – хороший, я узнавал. Ты сможешь работать, я тоже буду работать. Вадик станет ходить в детский сад. Это город, Вер, и там будет легче. Все рядом, все под боком – цивилизация. А здесь только проблемы. Дом надо чинить – крышу менять, фундамент.