Но ни этим вечером, ни следующим Роберт домой не пришел.

Явился он через дней десять, когда Вера уже не на шутку забеспокоилась – пропал человек!

Вера уже легла, Вадик спал, когда почти неслышно заворочался ключ в двери. Вера привстала и напряженно прислушалась: слава богу, живой. Легла на спину, уставилась глазами в потолок. И почему сердце бьется, как пойманная рыба?

В дверь осторожно постучали. Вера натянула одеяло до подбородка:

– Войди.

Роберт заглянул в комнату, деликатно покашливая, тихо сказал:

– Спасибо, Верушка! Ты как почувствовала!

– За что спасибо? – хрипло спросила Вера.

– За чемодан, – он усмехнулся. – Освободила меня от крайне неприятного занятия. Я ухожу, Верочка. Освобождаю тебя. Спасибо, что так долго терпела. До конца жизни, до последней минуты этого не забуду! Не выгнала, а имела полное моральное право. Да и не заслужил я другого. Я… ну в общем… устроился. Еще раз спасибо за твое долготерпение! Ну и вообще за все.

– На здоровье, – еле выпихнула она из себя. – Я за тебя очень рада.

– Спокойной ночи. – Роберт аккуратно прикрыл дверь.

Через пару минут раздался стук входной двери.

Вера откинулась на подушку и закрыла глаза.

Ну вот, теперь все. Она это не просто чувствует – она это знает. Все, конец. Слава богу! Но почему так больно? И так страшно?

Ее колотило, как при высокой температуре.

И еще – в ту ночь Вера исчезла. Вернее, исчезла та Вера – наивная, полная надежд. Теперь это была другая Вера. Вера, свободная от иллюзий.

Была она хуже, лучше – кто знает. Но точно другая.

Кстати, позже узнала – Красовский сошелся с женщиной, которая – вот уж свезло! – ждала документов на выезд из СССР. Как говорили тогда, «была в подаче».

Вот вам и фиктивный брак, о котором так мечтал везунчик Красовский.

Перед отъездом он заявился к Вере. Дрожащими руками вытащил из портфеля бумаги на разрешение – оставался сын, и требовалось выплатить алименты на годы вперед, до его совершеннолетия.

Вера сидела за кухонным столом и внимательно разглядывала бывшего мужа. В голове билось одно: «Жалок, как же он жалок! Жалок, но мне его уже совсем не жалко – вот парадокс!»

Он мялся, жался, ждал, услужливо предлагал ей ручку, а она по-прежнему молчала.

Наконец он не выдержал:

– А, Вера! Я понял! – И начал шарить по кар-манам.

Вытащил какой-то смятый кулек: газета, еще газета, салфетка. Наконец достал серьги, которые важно и аккуратно положил перед Верой.

– Что это? – вздрогнула она, с ужасом разглядывая небольшие золотые серьги с маленькими бриллиантиками.

– Это в счет алиментов, Вера, – с вызовом ответил бывший муж. – Денег у меня нет, ты знаешь. Это все, что я могу тебе предложить.

– Откуда они у тебя? – полушепотом, мертвая от ужаса, спросила Вера.

Красовский театрально усмехнулся:

– Зина дала, моя жена.