Миша, перегнувшись через столик, убрал руки от лица и негромко произнес:

– Не закрывайся. Я тебя и так не видел почти двое суток.

На Настю, словно обрушился ветер, сильный и одновременно теплый, с морским солоноватым привкусом. Она поймала себя на том, что, затаив дыхание, наслаждается прикосновением Миши к себе. Оказывается, скучала…

– А что тебе мешало меня увидеть?

– Так ты же закрывалась от меня, – усмехнулся Михаил, но рук с ладоней Насти не убрал.

– Потому что мне необходимо было собраться с мыслями… Собрать себя воедино, Миш… ты же понимаешь… То есть, я вроде бы и я в вашем привычном понимании, а память у меня иная. Это безумно сложно, безумно фантастично, и совершенно мозговыносяще. Это…

– Я понимаю тебя, Насть. Поэтому и не хотел тревожить. Правда, у меня не совсем получалось, да?

– Ну, да.

Настя не могла не улыбнуться.

Прошедшие дни были наполнены оглушающими событиями. После того инцидента у ворот с узнаванием и потерей сознания, Михаил подхватил жену на руки, гаркнул Игнату, чтобы тот не отпускал некого Никиту, на которого столь странно отреагировала ЕГО Настя. Сейчас, оглядываясь назад, он понимал, как же хорошо, что в тот момент в его доме была Дина. Иначе как они разгребли бы то, что свалилось на них, непонятно. И не факт, что обошлось бы без крови. Это он сейчас на полном основании заявлял.

С Настей случилась истерика. Когда она пришла в себя, она переводила взгляд с Дины на Михаила, снова и снова. А потом расплакалась. Горько и навзрыд, как умеют плакать только девушки. Михаил пребывал в полной растерянности, ничего не понимая, отчего злился и бесновался ещё сильнее. Он ничем не обидел Настю, чтобы она ударилась в слезы! Напротив, хотел помириться, сгладить ночную ссору. И двигаться дальше. Пришла пора поговорить откровенно.

А тут… слезы.

Дальше было только хуже.

– Я вспомнила…

Настя сказала это так жалобно, так тонко, что у Михаила в душе что-то дрогнуло. Возникла непреодолимая потребность защитить жену от всего мира, от всего того, что было у них в прошлом. Даже от себя, от тех решений, что были приняты в прошлом. Каждый мускул напрягся в теле Михаила. Он посмотрел на Дину, сидящую на корточках напротив Насти и держащую ту за руки.

– Всё хорошо, Настя.

– Нет… Не хорошо… Потому что я ВСПОМНИЛА…

– Что ты вспомнила?

– Всё. И то, что я – не я. Это не моё тело, это не мой дом… а ты, Миша, не мой муж…

Вот тогда Михаил решил, что у его жены начались проблемы с психикой. Уже хотел ответить, когда Дина повернула голову в его сторону и предупреждающе покачала. Михаил нахмурился.

– Настя, что ты вспомнила? – снова повторила Дина."

"Настя некоторое время молчала, глядя на девушку, в её глазах застыли слезы.

– Я умерла там… в метро… точнее в больнице…

Дальше начался кошмар.