Миша усмехнулся и недобро бросил:

– Твои предположения?

Настя откинулась назад и в тон ему ответила:

– Я загадала: если в «Альянсе» обнаружу тебя в стельку пьяным или даже выпившим, уйду, разговаривать не буду, потому что не о чем нам будет разговаривать. Ты же знаешь, как я отношусь к алкоголю, – она сделала паузу, за время которой попыталась успокоить не на шутку разволновавшееся сердце. Это с виду Настя сохраняла спокойствие, на самом деле её ощутимо потряхивало. – Ты не пьешь.

– Как-то не пьется.

Он снова посмотрел на девушку, его взгляд постепенно менялся, сталь уже не обжигала холодом, не колола, не обещала неприятностей. В его глазах появилось иное выражение, которое Настя пока не могла разгадать.

– Почему именно «Альянс»?

– Тут меня никто не побеспокоит.

– Ты даже телефон отключил. Дина волнуется. И, кстати, она грозится тебе там накостылять за то, что ты на неё наорал.

– Я извинюсь перед ней.

– Вот-вот, правильное решение.

Они оба говорили ни о чем, обменивались фразами, отодвигая, как можно дальше начало серьезного разговора.

– Я рад, что ты пришла, Настя… Демина.

А вот и начало…

Кожа Насти покрылась мурашками. За напускным ёрничеством она пыталась скрыть нервозность и уйму сомнений, что разрывали её душу и сердце.

Её душу…

Да, её!

Настя мысленно притормозила, иначе грозилась получить ещё один обморок или предобморочное состояние, когда резко подскакивало давление, из-за которого её вчера едва не отправили в клинику. Орешко консультировала по телефону, а Дина делала укол и постоянно мерила давление Насте, не пуская к ней больше никого.

Ибо…Тяжело было.

Миша матерился, грозился разнести дом к чертям собачьим и уходил в другую комнату, где хватался за голову и проклинал всё, что можно и что нельзя. Досталось всем.

– Я тоже рада, Миша. Давай поговорим?

– Настя…

На его висках резко обозначилась вена, а желваки на скулах заходили. Настя поняла, что он с трудом сдерживается, чтобы не выплеснуть на неё эмоции, которые добрыми и светлыми назвать было никак нельзя.

– Здесь?

Он обрисовал рукой пространство вокруг.

– А чем плох джаз-клуб? Приятная музыка, мы с тобой в вип-кабине. Нам никто не помешает.

Сегодня они сидели в уединенном, закрытом помещении, вдали от посторонних глаз. Даже услужливый официант не побеспокоит их без надобности.

– Поговорить… Это хорошо. С чего начнем? Давай, пожалуй, с тебя. Кто ты, Настя?

– Я – твоя жена. И мама нашего будущего ребенка.

– Это неоспоримый факт.

Вот теперь глаза Зареченского снова холодно блеснули, и Настя внутренне поежилась. Всё-таки хорошо, что ей не приходилось сталкиваться с дельцом Михаилом Зареченским, который готов идти до конца, чтобы победить. В его голосе слышалась сталь. Точно такая же плескалась и в глазах.