– Не знаю, кого ты ожидала услышать, но это всего лишь я.

Так, не к добру Сашка сегодня вспомнила Никиту за завтраком. Ой не к добру.

– Извини, не посмотрела, кто звонит. Доброе утро, – сказала я, слегка оправившись от изумления. – У тебя какое-то дело?

– Нет, никаких дел, – отозвался он. – Просто я соскучился, решил узнать, как дела.

– Нормально дела. Я работаю, Сашка поступила в институт, Натка вышла замуж и занимается процедурой удочерения ребенка из детского дома. Правда, я не уверена, что тебе все эти новости интересны.

– Лена, ну я же тебе не враг.

– И не друг, и не враг, а так, – согласилась я.

– Может, сходим куда-нибудь?

В разговор стали вклиниваться гудки. Кто-то звонил по второй линии. Виталий. Мне вдруг стало очень жалко времени, которое я трачу на Говорова вместо того, чтобы получить ставшую привычной утреннюю порцию хорошего настроения.

– Никит, у меня правда очень много работы, да и семейных дел полно. Так что давай, пока, встретимся в суде.

Не дожидаясь ответа, я отключилась и тут же нажала на кнопку, переключаясь на вторую линию.

– Лена, доброе утро, – услышала я жизнерадостный голос Миронова.

Этот человек постоянно излучал оптимизм, такая у него была особенность. Я сразу улыбнулась, потому что всегда улыбалась, когда его слышала.

– Доброе, – отозвалась я. – Едешь на работу? Я тоже.

– Да, у меня сегодня день больших планерок. Приезжают директора со всех клиник, сводим среднюю температуру по больнице. А у тебя?

– У меня три заседания в первой половине дня и два после обеда, – бодро доложилась я.

– А на вечер планы есть?"

"– А какие поступят предложения?

– Я был бы рад пригласить тебя приехать ко мне и остаться ночевать.

Ради такого случая я даже готов собственноручно пожарить стейки из мраморной говядины. И есть бутылка красного сухого вина, привезенного из Грузии. Ну скажи, что я тебя уговорил.

На мгновение мне ужасно захотелось согласиться, но я вспомнила любопытный взгляд Сашки и поняла, что не явиться домой ночевать никак не могу. Тем более с учетом того, что дочери я ночевать вне дома категорически запрещала. Двойные стандарты для судьи недопустимы, а значит, я не могу делать сама то, что запрещаю ей.

Миронов мое молчание оценил совершенно правильно.

– Не уговорил, – констатировал он, впрочем, по-прежнему без малейшего напряга в голосе, – дочери боишься? Шифруешься?

– Ага, – согласилась я, снова улыбнувшись от того, что с ним было так легко. – С гостями придется ждать до выходных. Обещаю, что в субботу останусь с ночевкой, потому что меня Машка прикроет. Скажу Сашке, что поехала к подруге на дачу.

– Девушка, а вас не учили, что врать нехорошо? Может быть, ты уже познакомишь меня со своей дочерью, да и дело с концом.