Проведенный с ним вечер мне понравился, потому что собеседником Миронов был прекрасным, у нас быстро нашлись общие темы для разговора, по многим важным вопросам мы оказались единомышленниками, что снимало малейшую напряженность, а еще у моего нового знакомого оказалось прекрасное чувство юмора, а главное – имелась та легкость в манере поведения, которая, к сожалению, нечасто встречается в людях.

Как правило, знакомясь с новым человеком, мы стараемся выглядеть лучше, держим спину, производим впечатление, словно ежеминутно выдерживая экзамен на соответствие его представлениям о том, какими мы должны быть.

Тут же ощущения, будто я на экзамене, не возникало вовсе, и это было так непривычно, что от легкости бытия слегка кружилась голова.

С того момента, как я приняла решение сдать квалификационный экзамен и получить статус судьи, я только и делала, что старалась соответствовать профессиональным требованиям, морально-этическому кодексу, представлениям коллег и ожиданиям начальства. Много лет я доказывала, что хороший сотрудник, достойная мать, да и, что греха таить, женщина, заслуживающая, чтобы ее любили. С Мироновым мне не приходилось ничего доказывать, такой вопрос вообще не стоял на повестке дня.

В выходные мы ездили гулять в московские и подмосковные парки, где можно было бродить по аллеям, как в детстве зачерпывая ногами опавшие листья, пить кофе из захваченного из дома термоса, есть бутерброды, которые у Виталия всегда оказывались с собой, и каждый раз с чем-то новым.

Он спрашивал о моей жизни и рассказывал о себе, и не было в этом ни малейшего напряжения, бахвальства или снисхождения. И каждое слово ложилось на свое место, туда, где ему и положено быть.

После третьего такого «свидания» мы совершенно естественным образом оказались у него дома, и снова не было ни капли неловкости или бестолковой суеты. Все, что случилось между нами, казалось таким же естественным, как кофе из термоса в холодном парке: горячим, сладким, острым и согревающим изнутри."

"Как-то сама собой починилась в очередной раз сломавшаяся моя машина. Впервые без вмешательства Таганцева, у которого теперь были дела и поважнее. Нет, разумеется, Костя бы мне не отказал, если бы я привычно обратилась к нему за помощью, но все дело и было в том, что обращаться не пришлось.

Сам собой состоялся прием у стоматолога, к которому я не могла собраться несколько месяцев. Потом была оформлена подошедшая к концу страховка ОСАГО, а также совершенно незаметными прошли еще с десяток мелких дел, которые совсем недавно требовали бы от меня нервной концентрации и достаточно большого количества времени.

Всего за месяц Виталий Миронов так прочно вошел в мою жизнь и так уверенно в ней обосновался, что я уже не помнила, как именно жила до него.