В прошлый раз я не видела эту комнату, залитым слезами взглядом я прохожусь по интерьеру. Красиво – сухо отмечаю без мельчайшей вовлеченности.

В данный момент меня не поразил бы падающий с неба метеорит. Волнуют меня лишь гудки в телефоне.

— Слушаю, — раздается покрытый морозными иглами голос друга.

— Вань, не надо приезжать, — давлюсь всхлипами.

— Выходи во двор, я тебя заберу. Поедем домой, — жестко и бескомпромиссно, не оставляя шанса договориться.

— Вань, я сама к нему поехала… Сама, понимаешь?.. Хотела к нему… — утирая слезы, признаюсь в своем падении. Хочется и дальше быть его младшей сестрой, которую он любит, опекает, и которая его не разочаровала сексом с его братом. — Прости, что не рассказала… Собиралась… Честно… — говорю взахлеб, спешу до него донести все, что вихрем носится в голове, ломая мое спокойствие. — Не ругайся с Глебом.

— Не буду, Лада. Успокойся, — понижая тон голоса, в котором привычно звучат теплые нотки. — Я подъеду и заберу тебя.

Ванька кладет трубку, он все решил. Спорить не время. Да и не получится у нас с Глебом приятной ночи, наполненной страстью.

Включаю кран, умываюсь холодной водой. Выгляжу, как пьяная зареванная панда, размазанный вокруг глаз черный макияж тру мылом.

Предчувствие не подводит, когда выхожу из уборной, Глеб стоит напротив двери, подпирает стену. Ладони в карманах брюк, смотрит холодно из-под бровей. Замечает заплаканные глаза, желваки резко обозначаются на лице и тут же пропадают.

— Я поеду домой, — объясняться не вижу смысла.

Направляюсь в коридор, Глеб молчит. Позволяет надеть туфли, но дверь открыть не дает. Не успела протянуть руку к замку, как оказалась вмята в полотно.

— К нему уходишь, — не спрашивает, утверждает. Злится, а я вдыхаю последние секунды нашей близости, словно мы никогда больше не увидимся.

Он целует затылок, убирает в сторону волосы, проходится языком по шее, оставляя влажный след. Целует ключицу, сжимает на чувственной коже зубы, посылая токи возбуждения в каждое нервное окончание.

Между ног сжимаются мышцы, грудь становится тяжелой. Тело стремится к Глебу, разум подсказывает, что нужно идти к Ваньке.

— Скажи, что между вами ничего нет! — запускает пальцы в мои волосы, сжимает на затылке до легкой боли, но при этом целует щеки, край губ.

— Ваня мне очень дорог, но мы не трахаемся, если ты об этом, — специально выбираю грубую формулировку. Задевает его неверие, оскорбление. Как он посмел подумать, что я могу спать с ними двумя?

— Любишь его? — цедит угрожающе, грубо вдавливая в свое тело.

— Люблю, — прикрываю глаза.

— Его любишь, к нему бежишь, а кончаешь на моем члене? — задела его своим ответом, вот он и хочет отыграться, царапнуть в ответ.

— Любовь бывает разная, Глеб, — отталкиваю от себя, выкручиваюсь из его объятий.