И то, что меня не было в кровати, не снимает с нее вины! Я предупредил, что иду работать."

"В начале девятого я был в офисе. За это время успокоиться не вышло, но связать свою злость в тугой узел получилось. Милада выбивает из меня эмоции, заставляет терять голову, а я себе этого никогда не позволял.

Звонок Степана в такую рань удивил. То, что он случился после секса с его дочерью, я старался никак не связывать. Совпадение… в которые я обычно не верю.

— Привет, Ромашов.

— Здорово, Глеб. Как дела? Как бизнес? — отмечаю, что в голосе нет претензий, значит, о том, что его дочь эту ночь провела со мной, не знает, но ему явно что-то нужно.

— Все нормально. По поводу дочери звонишь?

— Нет, у меня просьба к тебе. Ты к нам не собираешься?

— В ближайшие пару месяцев не планировал. Что за просьба? — не люблю ходить кругами.

— Мне деньги нужны, сумма крупная. Больше обратиться не к кому, Глеб. Верну, как только выплыву, — без рассусоливаний. Я в курсе его долгов перед банком, отчет, собранный Кириллом, лежит в столе. То, что его бизнес начинает тонуть, меня не удивило.

Много лет назад, когда я только начинал, Степан мне помог – свел с нужными людьми, выделил здание под офис, за которое я не платил аренду.

Позже я отблагодарил. Деньги деньгами, но забывать хорошее не стоит… На самом деле, после того как я трахнул его дочь, деньги бы я ему в любом случае дал. Напрягало в этой просьбе лишь одно – случилась она после нашей с Миладой ночи. Расчет сделан на чувство вины? И как бы я ни гнал от себя эти мысли, они прочно засели в голове…

Глава 36

Милада

Ванька помог мне собраться на работу. Я вышла из душа, а постель заправлена. Пока сушила волосы и одевалась, он приготовил завтрак.

Заботливый мой. Все это в молчании, которое не напрягало. Утром нас говорить не тянуло, наговорились ночью. Его слова до сих пор перевариваю в голове.

«Лечиться не вижу смысла» – самый ужасный ответ, который я могла предположить. Я так и осталась сидеть на кресле, прижавшись к нему, и не могла заговорить.

— Вань, ну почему? — закусив щеку с внутренней стороны, чтобы не зареветь. Не получилось. — Я хочу, чтобы ты жил, — глотая молчаливые слезы.

— У меня опухоль в голове, Лада. Это приговор, а не диагноз, — мои подозрения подтвердились, но все равно было больно это слышать.

— Пять процентов, что все закончится в мою пользу, — продолжал Ванька излагать сухим спокойным тоном: — Два варианта лечения – и оба мне не подходят. Сделать операцию – неизвестно, останусь я в своем уме и памяти после этого или буду прикован к инвалидному креслу, хирурги точно сказать не могут. Проходить через курсы химиотерапии, чтобы оттянуть смерть на месяц или два – смысл? А отходняк после облучения… Ну ты и сама, наверное, знаешь.