Мне приятны её прикосновения. Обычно я люблю её ласки, но сегодня хочется быстрее оказаться внутри.

Откинувшись на спинку дивана, усаживаю девушку на себя. Она приподнимает бёдра, дразнит. Обнимает за шею и шепчет на ухо:

— Ты её хочешь?

— Кого? — прекрасно понимаю, о ком она говорит.

— Свою Нину, — Лия опускается на меня, позволив погрузиться в её влажность.

— Она не моя, — не толкаюсь, позволяя Лии самой контролировать процесс. — Мы просто вместе танцуем.

— Разве тебе это когда-то мешало? Это просто пока она не твоя."

"— Ты правда хочешь поговорить об этом? — терпение начинает истончаться, я крепко обнимаю девушку за талию и подаюсь вперёд.

Кайф.

— Почему нет, если тебя это возбуждает? Меня она тоже возбуждает.

Ну всё. Лия сумела, нашла точки, как меня можно вскипятить, и нажала на них. Хитрая лисица.

Резко опрокидываю её на спину на диван и беру процесс под контроль. Лии всё нравится, а вот я былого кайфа не получаю. Ни после второго раза, ни после её ласк. Все ощущения как через толстую блёклую плёнку, смазаны и не обострены. Безвкусно. Недрайвово.

В итоге около трёх я провожаю Лию на такси.

Спать тоже не хочется — внутри сидит гадкое чувство, что я сделал что-то не так. Какого хрена я вообще всё это ощущаю? Что за дела?

Взгляд уже в который раз цепляется за ручку на двери спальни. Интересно, Пёрышко надела наушники по моему совету или слышала нас с Лией? Переоделась в мою футболку, на которой теперь останется сладкий аромат малины? Только вопреки привычному, от этих шальных мыслей становится как-то невесело. Надеюсь, она крепко спала в объятиях какой-нибудь классической музыки.

Чтобы не пялиться в темноте на закрытую дверь, я иду на кухню и достаю из бара начатую недавно с Должановым бутылку рома.

В Ватсапе висит ответ от Лекса на нашу с Ромычем фотку с бухлом в руках — фотка его кулака с оттопыренным средним пальцем. Чертяка, блин. Задолбал со своей службой, ещё один контракт подписал на три года. Хоть бы в отпуск пришёл на недельку, мы бы тут его отговорили. Но Лекс — это Лекс, он всё решает только сам. Но даже этот стальной мужик пал жертвой голубых хрустальных глаз, от которых бежит далеко и под пули, и остановиться не может.**

Наливаю ещё в стакан.

Свет включать не хочу — слабо поблёскивающего ночного фонарика на приборной панели вытяжного шкафа достаточно, чтобы мимо рта не пронести бухло. Слегка вздрагиваю от жёсткого гитарного рифа в наушниках в исполнении группы Влада Миксаева. Мне, блядь, сегодня не понравилось, как он пялился на Малину. Пришлось открыто предупредить. Влад, конечно, тот ещё придурок, но чужое не трогает. Хотя смотря, чьё. Но моё точно не тронет.

Откидываю голову на спинку кухонного диванчика, наслаждаясь ритмом, прикрываю глаза.