Влад стоит молча без движений, его лица не видно, оно скрыто темнотой и капюшоном. Я перевожу глаза на Максима по ту сторону поля. Он в ярости, и Ивану едва удаётся сдержать его, не пустить к Акуленко.

Все вокруг притихают, когда сила классической музыки охватывает пространство резкой сменой тональности. Даже у любителей хип-хопа тема чёрного лебедя на пике своей мощной энергетики вызывает дрожь. А потом внезапно обрывается и сменяется на резкий агрессивный бит, заставляя всех вздрогнуть.

И эта песня мне тоже знакома. Она играла в машине Макса сегодня следом за той, под которую танцевал Ларинцев.

Пока мы ехали, он говорил, что новый альбом Андэдов его пленил по полной, и именно эти две песни будоражат кровь. Откуда Влад узнал? Прошло всего несколько часов с момента, когда они с Максимом впервые встретились у меня в квартире.

Смешки и хихиканья давно смолкли, потому что выступление Акуленко нельзя назвать хоть в чём-то более слабым, чем Максима. Стиль другой — более жёсткий, агрессивный. Никаких улыбок и игры на публику. Влад здесь чужой, он это знает.

Он ушёл сильно в сторону от балета, от того, чему мы учились вместе.

Не знаю, как называется этот стиль, но кажется, будто все части его тела живут отдельной жизнью, будто он не человек, а машина, а связки и мышцы имеют совершенно не физиологическую структуру человека. После нижнего брейка он сдёргивает толстовку, оставаясь в чёрной майке и спортивных штанах. Глаза девчонок загораются при виде его красивых, мускулистых рук. Влад демонстративно подходит ко мне и, остановившись в метре, бросает в руки свою кофту, и мне инстинктивно приходится поймать, а Влад возвращается обратно на паркет и продолжает танец. "

"— Кажется, это парень не танцевать сюда с Максом приехал, — слышу замечание Маши. — Ну ничего, Ларинцеву полезно будет покрепче держаться за своё.

Через несколько секунд толстовку Влада у меня из рук выдёргивают. Максим выходит почти на середину и швыряет её обратно хозяину, а тот в ответ показывает фак.

Начинаю мелко дрожать, когда Маша берёт меня под локоть и крепко удерживает на месте. Музыка продолжает громко играть, от света фар начинает кружиться голова, когда парни сцепляются в драке.

Народ вокруг оживляется, несколько парней бросаются в центр и оттаскивают Ларинцева. Те, кто приехал с Владом, скручивают его. Безумие и кошмар. Кажется, будто всё это просто жуткий сон под аккомпанемент такой же жуткой, режущей слух музыки.

— Нина, давай отойдём, — Маша и какой-то парень из коллектива тянут меня в противоположную сторону, когда я намереваюсь пойти к Максиму, которого ребята удерживают возле пульта с музыкой.

Они оттаскивают меня в сторону от толпы, но тут рядом слышится громкий визг шин.