Кухня отличалась большими размерами – мечта советских домохозяек. Михаил поморщился. За такую кухню супруга Настя душу дьяволу бы отдала. Центральное пространство занимала разделочная тумба – хоть мамонта разделывай. Дальняя стена увешана шкафами от кухонного гарнитура. Между шкафами висел на кронштейне компактный цветной телевизор. «Подумаешь, – фыркнул про себя Кольцов, – на его кухне тоже есть телевизор. А то, что не цветной, – так советским людям цветного и не надо». Кофе перед сном не пугал, и он поставил турку на плиту. Рядом – чайник с водой. В холодильнике лежали вакуумные упаковки с вяленым мясом. «Буффало» – гласила надпись на этикетке. Больше ничего интересного. Сыр изъела плесень, к йогуртам не приучен. Мясо «буйвола», импортированное из разлюбезных Соединенных Штатов, было будто резиновым, безвкусным, но все же условно относилось к съедобным продуктам. Михаил жевал его с отвращением, слил закипевший кофе в турку, стал заваривать чай.

Грузно вошел Эберхарт, он снял куртку, остался в «демократичной» вязаной кофте, в мятых брюках. Опустился на табурет, обвел пространство тяжелым взглядом.

– В холодильнике есть сыр…

– Считайте, что нет, – Кольцов сглотнул. – Заплесневел ваш сыр.

Эберхарт засмеялся – с пугающим надрывом.

– Доставайте, не бойтесь, он таким и должен быть. Это специальная плесень – пищевая. Так надо. Гурманы любят и ценят.

– Спасибо, без меня, герр Эберхарт. Плесень есть плесень, мы еще не докатились до такого убожества, предпочитаем свежие и здоровые продукты. В вашей стране это редкость, могу посочувствовать. Вот ваш чай. – Он выставил чашку на стол.

Эберхарт кивнул, потянулся к сахарнице.

– Не хочу настаивать, господин Кольцов, но вы зря переживаете о возможном провале вашей резидентуры. Мои коллеги вскрыли места залегания Штази. Я не мог вмешаться в эту разработку. О подпольных квартирах КГБ нашему отделу ничего не известно. Видимо, ваши люди действуют независимо от Штази – и это, безусловно, умно. Но настаивать не буду, разработкой ваших нелегалов могли заниматься другие структуры. Будем молиться, что эта задача оказалась им не по зубам… Вы верите в Бога?

– Одна из ваших коллег, правда, с другой стороны, вчера уже спрашивала об этом. Сегодня ее убили.

– Прискорбно. И что вы ей ответили? – Немец смотрел тяжело, одутловатое лицо принимало какой-то библейский образ.

– Не верю.

– Хорошо вам… – Эберхарт взялся за чашку, осторожно отпил. – В шкафчике за вашей спиной есть виски. Это хорошая марка – «Джек Дениелс». Сомневаюсь, что в вашей стране пьют виски, но я бы рекомендовал…

– Забудьте, Людвиг. Сам не буду и вам не дам. Спиртное не лечит. Пейте чай и ложитесь спать.

– Знаю, знаю, – натужно улыбнулся немец.