Пусть берет несколько человек подростков Хасем, пусть Сефу тренирует преемников, пусть Имхотеп отвлечется от лечебницы и поможет мне с законодательством. И Идо нужны ученики, и Одиту. Каждому, кто сейчас составляет государственный аппарат. И даже их заместителям. И это должны быть именно подростки. Пусть начнут с малого и привыкают к работе.

Все мы не вечные. Я вот, например, совсем не собиралась умирать или исчезать из своего мира. Только вот меня никто не спросил. Кому мы оставим страну, когда придет время, если вокруг только исполнители, и нет больше людей, которых обучают принимать решения?

Ладьи под охраной шести воинов Хасема были целы и невредимы. Переночевав на берегу, мы погрузились и тронулись в путь. Вверх по реке подниматься нужно было на веслах и воины сели грести. Ладья слегка покачивалась и у меня закружилась голова…

Первые минут двадцать я думала, что завтрак был не свежим. Но такого просто не могло быть – все готовили при мне. Я, конечно, не заглядывала в горшки и кастрюли, но если бы еда была отравлена – мучались бы все.

Через тридцать минут я выскочила из своей каюты и только успела оттолкнуть Хати, как очередной спазм скрутил меня… Поднялась общая суматоха, меня подхватил на руки Сефу и отнес в каюту, на кровать. При нас не было лекаря, да и что бы он мог сделать?!

Хати притащила большой горшок, чтобы я не бегала к борту, чистые влажные тряпки – протирать лицо. Мне становилось хуже и хуже, наконец я не выдержала:

– Сефу, мы можем пристать к берегу? От качки мне только хуже.

Место, где можно подойти к берегу, нашли только минут через двадцать. Меня так мутило, что я была уверена – не доживу. Сефу вынес меня на берег. Из каюты выволокли кровать, соорудили тент и положили меня умирать."

"Минут через двадцать я почувствовала, что , наверное, выживу. Попросила Хати заварить мне травы, которую я полюбила пить вместо чая. Но когда на меня пахнуло мятой – меня скрутил новый спазм.

– Убери… Убери это от меня…

– Госпожа, это просто чай!

– Убери!

Перепуганная Хати выплеснула напиток на землю и мерзкий запах мяты снова дошел до меня. Я вскочила и рванула к кустам, довольно резво для умирающей. Там я немного отдышалась, сорвала пучок какой-то горьковатой травы, пахнущей именно травой и горечью, размяла его в руках и блаженно внюхалась в этот запах – от него мне становилось легче почти сразу.

Окончательно я пришла в себя минут через двадцать или больше, сидя на сыроватой земле под кустами. Вокруг, совершенно растерянные, стояли Сефу и Хасем, за их спинами, метрах в пяти, маячила Хати, страшась подойти ко мне. И правильно страшась! Тошнотворный запах мяты я чувствовала даже отсюда.