Презрительно фыркнув на голые ноги Неферты я вызвала нервный визг у нее…

Ну и пусть повизжит! Она мне вчера не дала поиграть замечательной рыбьей головой на царской постели! И совсем она не тухлая была, а очень удобная для когтей! И белье не воняло, а ярко и страстно стало пахнуть азартом и охотой!

Такие сны приходили раз в пятнадцать-двадцать дней и я, постепенно, привыкла и к этой странности.  Да и по сравнению с мощностью и чудесностью диска это было уже не так удивительно.

Но Сефу я утром вызвала к себе и аккуратно навела на мысль, что Неферта, хоть и прекрасная горничная, но девушка молодая, видная.

То, что брак Сефу и Неферты благословил сам верховный жрец Великого Ра – никого не удивило. А вот то, что на их свадьбе присутствовала сама царица – вызвало обильные сплетни и разговоры по всей столице. Ну и подарок мой, одно из первых изделий моей экспериментальной школы-мастерской вызвал фурор, зависть и разговоры о возможности приобретения такого же.

Думаю, это нам только на пользу. Хотя, конечно, нужно сказать, что до их свадьбы изделий такого размера просто не существовало.

Глава 45

На свадьбу Сефу и Неферты я преподнесла огромный, не менее, чем три на четыре метра, ковер. Конечно, это изделие невозможно было сравнить с теми, что изготавливали в моем мире.

Никогда в жизни я не интересовалась раньше, как именно производят ковры. Да и вряд ли кто-то, кроме специалистов, даже в моем мире способен ответить на этот вопрос. Но создать экспериментальную школу ковроткачества мне это не помешало. Я знала основное – такие штуки существуют, сделать их руками вполне реально, хоть и трудоемко.

По сему, в школе пробовали все, что только могло прийти в голову. Смешивали джутовые нити с шелковой, для прочности, шерсть с растительными волокнами, со льном, валяние из шерсти и все остальное, что я могла вспомнить хотя бы по названиям. Учились придумывать различные узлы. Обязательно зарисовывали их на папирусе, и уже была целая коллекция разнообразных узлов, которыми можно связать нити.

Ковер-подарок был изготовлен из овечьей шерсти двух видов, черной и самой белой, какую только смогли найти. Рисунок был геометричен и относительно прост – центральный черный ромб, черно-белое поле из более мелких ромбов и не слишком широкая черная кайма по краю.

И, если честно, ковром его можно было назвать с большой натяжкой. Скорее уж – гобелен. Но гобелен толстый, прочный и теплый. А главное, что теперь мы понимали, как именно можно создавать такие большие полотнища. За это время были изготовлены необходимые инструменты из дерева и бронзы. Например, частые гребни, которыми уплотняли на основе нити утка.