Десять лет назад я сбил Манфреда фон Рейнхарда в воздушном бою! Я должен заплатить за это! Оказывается, то, что у меня полтела в ожогах, переломаны все кости и пуля возле сердца, все еще недостаточно… недостаточно, понимаете? Я стоял против нее и думал: ну и черт с тобой, убивай, все равно такая жизнь, как у меня, не имеет никакого смысла! И в то же время мне ужасно хотелось жить – еще больше, чем тогда, когда я боролся с Черным Бароном и понимал, что ничего у меня не выйдет… И не то чтобы я цеплялся за жизнь ради себя, нет, мне хотелось снова увидеть ее… ее лицо, ее улыбку…

Ричард замолчал.

– Надо будет убрать отсюда машину, – уронила Амалия, пряча револьвер. – В конце концов, если ничто больше не указывает, что она причастна к убийству Смитов… Я довольно быстро отыскала ангар, в котором вы держите свой самолет, а если полицию вдруг постигнет озарение, то она ведь сделает это еще быстрее. От винтовки и остатков ядов, я надеюсь, вы уже избавились?

Недоверчиво глядя на нее, Сеймур кивнул.

– Значит, остается только пишущая машинка. Пожалуй, я сумею найти для нее подходящее место. В моей квартире есть несколько прекрасных чуланов, куда никто не заглядывает десятилетиями…

– Вы ничего не скажете Ксении? – умоляюще попросил Ричард. – Понимаете, она… Я бы ни за что на свете не хотел ее огорчать, – добавил он.

– Даже если бы вы и хотели это сделать, у вас ничего не получится, – без всякой улыбки ответила Амалия. – Потому что я вас просто убью. У меня была моя страна, были люди, которые меня любили, и дети. Теперь остались только дети, и за них – да, за них я пойду на все что угодно.

Она поднялась и стала искать взглядом чемоданчик для «ремингтона».

– Вы замечательная женщина, – искренне сказал Ричард. – Только вот с вашей стороны было… э… опрометчиво класть револьвер на стол. Если бы я был настоящим преступником, я бы очень легко мог до него дотянуться.

– Не сомневаюсь, – любезно ответила Амалия. – Потому, собственно, я туда его и положила. Мне было интересно, как вы себя поведете.

И тут Ричард не выдержал и впервые с начала беседы рассмеялся.

– Револьвер не заряжен?"

"– Разумеется. Другой, заряженный, я держала поблизости, но пустила бы его в ход, только если бы вы попытались меня убить.

– Знаете, – не удержался Ричард, – вы были бы восхитительным персонажем Дюма.

– В мои-то годы? Боюсь, Дюма ограничился бы одной фразой, говоря обо мне. Что-нибудь вроде «Мимо прошла баронесса, некогда знаменитая своей красотой, а теперь – только скверным характером».

– О нет, Дюма бы никогда так не написал!

– Перестаньте болтать глупости, лучше скажите мне, где чемоданчик от «ремингтона».

– А чемоданчика нет, – ответил Ричард. – Его и не было, когда я покупал машинку.