В комнате наступило томительное молчание. Но Ксения была наблюдательна, и от нее не укрылось, что хотя хозяйка дома озадачена, услышанное вовсе не застигло ее врасплох. Ей явно что-то было известно. Но что?

– Я подумала, может быть, вам захочется узнать… Поверьте, я понимаю, как вам тяжело. Я… мне приходилось раньше терять близких… очень близких людей…

Ксения почувствовала, что стала говорить слишком бессвязно, и запнулась, сердясь на себя."

"…Из-за чего, в конце концов, она так переживает? Ну, умер один клерк, царствие ему небесное, его место займет другой, и через неделю все уже благополучно забудут о нем…

Кроме самых близких, самых любящих людей. Те – да, те будут помнить о нем до последнего вздоха…

Ну да, ну да, помнить-то будут, спора нет, но жизнь продолжается, а мертвые – не соперники живым… И рыжекудрая вдова, которая сегодня так убивается, через несколько месяцев может снова пойти под венец, и будет перед алтарем давать клятву верности какому-нибудь Дику или Тому так же искренне, как сейчас заливается слезами…

– Это Гарри, – прошептала миссис Бойл.

– Что? – Ксения даже изменилась в лице, словно ее мысли подслушали.

– Генри Хэйли, – пояснила вдова. – Он и мой муж вместе были на войне… Боб называл его «Гарри-весельчак» или «Весельчак Гарри». А недавно тот прислал мужу такое…

Она поднялась, подошла к столу и выдвинула один из ящиков. Когда Джуди повернулась к Ксении, та увидела, что хозяйка держит в руках некогда разорванный на четыре части, а теперь аккуратно склеенный лист.

– Отвратительная шутка… По правде говоря, это даже шуткой нельзя назвать. Присылать живому человеку некролог… это кем же надо быть вообще?

В ее тоне звенело неподдельное возмущение.

– Я могу взглянуть? – спросила Ксения, начиная понимать – и в то же время не понимая ничего.

Миссис Бойл протянула ей письмо.

– Да, конечно…

Гостья пробежала глазами строки, и ее брови приподнялись.

– Я вижу, что лист склеен…

– Да. Роберт порвал письмо, но потом, когда он ушел, я вытащила его из мусора… сама не знаю зачем…

Затем, что встревожилась – можно и не объяснять. Ксения вновь просмотрела текст, на сей раз придирчиво изучая каждую букву.

– Это «ремингтон»…

– Простите?

– Напечатано на «ремингтоне». Машинка не новая, потому что хвостики букв пропечатываются не слишком отчетливо, хотя лента явно свежая… Характерный дефект – буква «е» немного ниже строки…

За окнами что-то сверкнуло, и через несколько секунд до женщин донесся удар грома – но, по правде говоря, ни одна не обратила на него внимания.

– Не нравится мне все это, – наконец подала голос Ксения. – Знакомый посылает вашему мужу глумливое письмо в форме некролога, что девятого числа тот умрет.