Ничего серьезного, – успокаивает меня мама, но легче не становится. – У него всего лишь колики.

– Очередная смесь не подходит, – вздыхаю, качая головой. – Я должна быть с ним и кормить грудью, пока молоко окончательно не пропало.

– Ты не о том думаешь, Наденька, – укоризненно отчитывает меня. – С внуком мы справимся, а ты выздоравливай. Поднимайся на ноги.

– Мам, это невозможно, – резко осекаю ее. – Я слышала разговор врачей, которые направили меня сюда. Шансы встать ничтожные. Если коротко: ходить буду разве что под себя, – горько усмехаюсь.

– Что? – вскрикивает мать. Назарка заходится истошным воплем, и она, судя по шорохам, берет его а руки. Качает, продолжая разговаривать со мной, но уже тише и нараспев. – Так и сказали?

– Примерно, – хмыкаю, ничего не чувствуя. – Так что от меня просто избавились, поместив в дорогой «санаторий». А из вас тянут большие деньги, как из банкомата. Нам есть, на что их потратить.

– Солнышко, заработаем. Не думай о финансах. Лишь бы ты здорова была! Что же ты так предвзято относишься к медикам? – сокрушается, а следом цокает, отвлекая ребенка. – Ты же сама работала в этой сфере. И муж был врачом.

– Поэтому я им больше не верю, – хмуро отрезаю, закрывая болезненную тему моего прошлого. – В общем, мам, я все решила. Сегодня попрошу выписку. Руки, голова на месте. Справлюсь! Буду передвигаться в коляске, это не конец света. Другие ведь как-то приспосабливаются? Мне всего лишь нужно смириться с новым, дефектным телом и научиться в нем жить. Чем быстрее я приму свою неидеальную оболочку, тем лучше.

– Надюша, но… – начинает мама, однако ее перебивает очередной крик ребенка.

Обрываю звонок одновременно со стуком в дверь. В палату входит мужчина средних лет в медицинском костюме и значком центра на груди. Широко улыбается, словно я здесь на отдыхе, и всем своим видом пытается расположить меня к себе. Но тщетно – я настроена выбраться отсюда как можно скорее.

– Здравствуйте, Надежда, я ваш реабилитолог. В ближайшие недели я буду заниматься с вами и назначать все необходимые процедуры…

– Вячеслав Никитич, – читаю его имя на бейджике. Стараюсь быть вежливой и уравновешенной, но голос предательски дрожит. – Я хочу выписаться и забрать предоплату. Как это можно сделать?

– Что? – сводит густые, посеребренные сединой брови к переносице. – Нет. Вы же только поступили.

– Это была ошибка, – уверенно произношу и выдавливаю из себя неестественную улыбку. – Спасибо вам за все. Извините, я передумала. Меня дома ждет четырехмесячный ребенок, я должна быть с ним.

Вместо того чтобы оставить меня в покое и отпустить, Вячеслав Никитич двигает стул к моей постели и садится рядом. Всем своим поведением показывает, что меня ждет долгая и нудная лекция.