– Останься.

Кивает, продолжает печатать, а я опускаю голову на подушку и подкладываю ладони под щеку. Беззастенчиво рассматриваю бывшего мужа. Спотыкаюсь на правой руке. Сияние бьет в обручальное кольцо, которое поблескивает в сумраке ночи.

– Ты женился? – выпаливаю на выдохе, но сразу же ругаю себя за импульсивность. Видимо, лекарства начинают действовать – и я расслабляюсь, теряя над собой контроль.

Вздохнув, зажмуриваюсь на миг, чтобы привести себя в чувство. Это не мое дело – я ведь сама подала на развод. Отпустила его. Сбежала от боли. Вот только легче не стало…

Назар замирает, непонимающе смотрит на меня. Проследив за моим взглядом, выставляет ладонь перед собой, большим пальцем прокручивает кольцо на безымянном. Хмыкает неопределенно, будто видит его впервые. Отложив ноутбук на тумбочку, снимает обручалку и протягивает мне."

"– Да, – ухмыляется, пока я растерянно принимаю ее и не знаю, зачем. – Я и не разводился. Я был не согласен с твоим решением. Поэтому оставил кольцо… и твое – тоже.

Бросаю взгляд на внутренний ободок, с трудом нахожу гравировку «Н&Н». Первые буквы наших имен – Назар и Надежда. Из груди вырывается судорожный вздох, сердце ритмично выбивает ребра, кровь в висках стучит в такт. Мне нечего сказать. Я шокирована и… где-то в глубине души чувствую облегчение. Проглатываю и слова, и эмоции. Не самое удачное время для выяснения отношений.

– Зачем?

– А почему Назар? – парирует он, намекая на имя нашего сына.

Молча возвращаю Богданову кольцо, и он мгновенно надевает его на палец, будто без него чувствует себя уязвимым и голым. Мне моего тоже не хватает…

– Я экономный, – пытается пошутить, сжимая ладонь в кулак, а затем, зыркнув на меня исподлобья, серьезно произносит: – Сохранил на случай, если ты когда-нибудь вернешься.

– Вряд ли ты ожидал, что все произойдет так, – взмахиваю руками, указывая вниз, на свои ватные ноги, разбросанные по постели, как у сломанной куклы. Назар помогает мне лечь удобнее на боку, укладывает одну лодыжку на другую, подтягивает одеяло. Возится со мной, как с ребенком. – Зачем я тебе теперь?

Своей заботой он смущает меня и лишний раз напоминает о том, что я теперь жалкое подобие прежней Надежды. Резко выпрямившись, Назар смотрит на меня сверху, спрятав руки в карманы. Считывает мои эмоции и отходит от постели.

– В горе и в радости, – повторяет слова свадебной клятвы, неторопливо возвращаясь на свое место. – В богатстве и в бедности, в болезни и в здравии…

Осекается, нахмурив брови, а я на автомате продолжаю:

– …пока смерть не разлучит нас.

Затихаем оба. И эта пауза похожа на минуту молчания. Словно мы отдаем дань памяти нашей девочке.

Опускаю ресницы, в уголках глаз набираются слезы, стекают на подушку.