Теперь ты!

— Ты о чем? — настороженно спрашиваю я, начиная неосознанно пятиться назад.

— Ты проверишь свой уровень сахара, — мурлычет Маша, надвигаясь на меня со своим гребаным глюкометром.

Дело в том, что я терпеть не могу уколы. Я бы даже сказал, до смерти боюсь.

— По-моему, мерять сахар — развлечения для тех, кому за сто, — бормочу я, уперевшись спиной в стену.

— Неправда. Регулярный контроль сахара предупреждает развитие сахарного диабета. — Подойдя вплотную, Маша берет меня за руку. — Вот увидишь, я все сделаю быстро и безболезненно. Тебе понравится.

От этих слов я снова ощущаю легкую вибрацию в брюках и послушно протягиваю ей безымянный палец. Погладив подушечку, Маша дует на нее, и затем я ощущаю легкий укол. Уф-ф. Оказалось, не так уж и страшно.

— Пять и шесть, — торжественно произносит она, демонстрируя мне экран прибора. — И это на фоне выпитого виски. Браво, Тимур. Твой организм работает, как часы.

Кажется, хороший уровень сахара добавил мне дополнительных баллов в Машиных глазах, потому что смотрит она на меня в этот момент, как нетрезвая подружка невесты на извивающегося стриптизера."

"— Круто… — говорю я и в следующее мгновение каменею, потому что Маша берет меня за проткнутый палец и проводит по нему языком.

— Капелька крови осталась, — поясняет она, пока я тщетно сражаюсь с острым приступом стояка. Кто бы мог подумать, что измерять сахар — забава с пометкой восемнадцать плюс. — Твоя очередь придумывать, что мы делаем дальше.

— Да не вопрос. — С этими словами я кладу ладони ей на задницу и впиваюсь губами в апельсиновый рот.

Glava 36

— Ты чего, Тимур? — Маша упирается ладонью мне в грудь, глядя удивленно.

Не в силах ничего ответить, я просто глазею на нее в ответ. Легкие печет, ширинка вздулась, пульс барабанит. То ли я так сильно ее хочу, то ли собрался помереть.

— А как же Марианна?

Спросила та, кто танцевала приват и только что облизала мой палец.

— Нет Марианны, — хрипло выдавливаю я, отказываясь выпускать Машу из своих рук. — Была и сплыла.

— Ох, Тимур… — В ее глазах проступает сочувствие. Неподдельное, мать его. — Я не знала. И как ты себя сейчас чувствуешь?

Обожаю попиздить о душевном, когда трусы дымятся. Прекрасно я себя чувствую. Великолепно просто. Даже зубы свело.

— Ты действительно хочешь об этом поговорить?

— Не знаю даже… — Маша хлопает глазами, выглядя немного потерянной. — Ты так потрясающе целуешься… Я даже не ожидала.

От этих слов стремительно обмякающий жираф вновь поднимает голову, сигнализируя о том, что разговор вновь возвращается в нужное русло.

— Вообще-то это не первый наш поцелуй, — не без толики самодовольства напоминаю я.

— Вот и я говорю, что не ожидала.