Если она тебе нравится, то ты можешь пригласить ее на свидание, — великодушно сообщаю я.

— Свидание, аха-ха. У тебя дома случайно шпаги и парика нет? — заливается шакальим смехом Эдик. — Ты как будто в прошлом веке родился. Ладно, давай, Тимурка. У меня дел по горло: на стрижку надо заскочить, а потом в кальянную. Набирай, как что. Я считай, теперь твоя крыша.

— Спасибо большое, — от всего сердца благодарю я. — При случае обязательно позвоню.

Вернув телефон на консоль, я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Последние пара недель стали насыщеннее, чем несколько лет моей жизни. И даже в неприятностях обнаружилась своя прелесть. Я, наконец, смог по-человечески закончить отношения с Марианной и обзавестись крышей в лице министерского сынка. Если бы с Машей все решилось в мою пользу, я без преувеличения стал самым счастливым на свете человеком.

Бросив машину на парковке аэропорта, я со всех ног припускаю к входу. Чувствую себя героем розовой соплепускательной мелодрамы, который под музыку несется толкать пафосную речь о вечных чувствах к любимой, надумавшей от него съебаться.

Только речи я никакой не заготовил. Просто хочется знать, что я сделал все возможное, чтобы уговорить девушку, которую люблю, быть со мной. Последняя, можно сказать, попытка.

Взгляд обшаривает длинный зал аэропорта в поисках знакомой фигуры. Сейчас я почти жалею, что Маша не красит волосы в зеленый, по которому я бы легко ее найти. Народу здесь хуева туча и разглядеть ее самому нет ни единого шанса.

Поколебавшись немного, я несусь к стойкам регистрации и, не найдя ее там, бегу к зеленому коридору. Пока с уверенностью можно сказать лишь одно: пора добавить кардио-нагрузок в зале. Всего пять минут беготни, а уже готов выплюнуть легкие.

— Извините… Извините, пожалуйста… — Оттолкнув плюгавого гнома с чемоданом в руках, я пробираюсь к очереди, выстроившейся к стойке досмотра."

"И тогда случается чудо. В пестрящей толпе я вижу ее. Убрав за ухо прядь волос, Маша протягивает пухлой тетке за стойкой билет.

— Маш! — ору я так громко, что поворачиваются даже глухонемые.

Она поворачивается тоже. Терпеть не могу всю эту показуху, но что мне еще остается делать? Нас разделяют метров двадцать людей, которые хера с два пропустят меня к ней без очереди. А если она минует тетку, то все… Наш вагон, набитый презервативами и валентинками, уйдет.

— Останься, а?! — продолжаю вопить я на потеху зрителям. — Серьезно. Хер с ними, с твоими знаками. Если любишь меня — останься. Потому что я тебя очень люблю. Даже веганом готов ради тебя стать и на йогу пойти.

Думаете, кто-нибудь зааплодировал, как это бывает в фильмах? Хер. Только какой-то пиздюк в кепке снимает меня на камеру и ржет, мол, смотрите, подписчики, тут какой-то лох орет.