Мне чудилось, что стоит протянуть руку, и я смогла бы коснуться рукой усталого лица отца… Я обнаружила, что во мне нет чувства ненависти к Ангелине или злорадства по поводу того, что она всё же получит по заслугам, вовсе нет… только сожаление. Сожаление оттого, что не смогла прожить ту, мою личную, жизнь до конца.

Я рассеянно усмехнулась. Что ж, зато мне выпал второй шанс! Не стоит его упускать!

Дарий по-прежнему нёс бессрочную вахту возле комнат Аделаиды. Только теперь он расположился с комфортом – возле него стоял небольшой столик, украшенный малахитом, который до этого пылился в углу холла, на этом столике стояла глиняная кружка с отваром и свеча.

Сам сторож спал в неудобной позе, запрокинув голову и опёршись спиной о стену. Того и гляди, упадёт на пол.

Я решила осторожно войти в комнату, не потревожив охранника, пусть спит, нам сегодня всем пришлось несладко. Но не тут-то было: едва я попыталась открыть дверь, как Дарий дёрнулся и свалился со стула. Оказывается, что к его руке и двери была привязана верёвка. Причём таким образом, что при открытии двери она натягивалась и предупреждала о несанкционированном проникновении.

Хитро придумано, ничего не скажешь! Невольно я рассмеялась, глядя, как наш сторож пытается встать с пола, вытереть слюну и придать себе пристойный внешний вид.

- Госпожа Катерина, после того, как хирурх ушёл, в комнату приходила только наша вторая горничная – Маргарита – принесла успокоительные капли для госпожи Аделаиды. Дверь она оставила открытой, так что никаких запретных слов не произнесла, быстро оставила лекарство и питьё, и вышла! – бодро отрапортовал Дарий, будто и не дрых за минуту до этого.

Мальчишка уже давно понял, что никого из обслуги за провинности я наказывать не собираюсь, и в его глазах я больше не видела того ужаса и испуга, который безумно пугал меня раньше.

А теперь, когда я оплатила его прошлую работу в доме, так и вовсе расслабился. Но я была не против, если честно.

Дарий вытянулся, преданно и даже не моргая, и смотрел на меня. Я думала, что он сейчас добавит: «За время моего дежурства происшествий не было…». Слава Богу, пронесло.

Я поблагодарила парня за службу и прошла в комнату. Аделаида не спала, сидела на кровати и тупо смотрела в одну точку.

При моём появлении в глазах у неё мелькнула ненависть, и она снова отвернулась. Ясно, «ушла в глухую несознанку». Такое бывает, как говорил папин зам. Но, мне спешить некуда.

- Как твоя нога? – холодно поинтересовалась я, показывая на увечную конечность, которая лежала на вытяжку, скрепленная двумя дощечками.

Ноль эмоций. Что ж, и такое тоже бывает. Она думает, будто перед ней всё та же амёба, что и раньше, бедное убогое создание. Я обошла кровать и осторожно пощекотала вытянутую ногу нашей болезной.