Получается, Ангелина не пила чай! Она знала? В последнее время Лина увлеклась купажом чаев, сама заготавливал травы, какие-то покупала в фито-аптеках. То есть, она могла приготовить чаек с отравой? Вполне.

Но, какие у нее мотивы? Зачем ей это надо? В мысли Бориса ворвался осторожный стук в дверь. В кабинет вошла Ангелина, смущённо улыбаясь.

-Дядя Боря, вы насовсем домой? А то вся прислуга уехала, а мне страшно одной в доме! А похоронами кто занимается? И когда они будут? Вы Катишу и тетю Олю вместе хоронить будете? Или тетю Олю с ее родней рядом похороните? Вы только помните, дядя Боря, я всегда буду рядом с вами, вы можете на меня рассчитывать.

Я очень вас люблю!

Борис внимательнее посмотрел на девушку. Она что, не знает, что Оля жива? И почему она так пристрастно выспрашивает у него про похороны? И он совсем не ощущает в ее голосе скорби или сочувствия. А если попробовать прокачать ее на предмет отравления и вранья?

Борис долго молчал, разглядывая девчонку. Та начала нервничать. Потом он глухо спросил:

-Скажи, Лина, чем тебе мешали Оля и Катиша? За что ты их решила убить? Можешь отпираться или нет - мне все равно. Пакет с остатками заварки с добавкой веха болотного ты поленилась закопать хотя бы.

А в мусорном контейнере его сразу нашли. И на нем твои четкие отпечатки. Опыта убийцы у тебя недостаточно, чтобы сделать все безупречно. Не дергайся, у дверей уже тебя ждёт группа захвата и следователь. Мне просто хотелось услышать от тебя самой - почему ты это сделала? Мы чем-то тебя обидели? Что-то недодали? Ведь Оля любила тебя не меньше, чем Катишу! Так за что?

По мере слов Бориса лицо Ангелины становилось все более ожесточенным и непримиримым. Наконец, она выкрикнула:

-Да не нужна мне ваша любовь и жалость! Что вы мне дали? Наследница все равно была бы Катиша! А я? С чем я останусь? Я ведь молодая ещё! Я на Бали хочу! В Милан на показ мод слетать хочу! И копейки считать до зарплаты, на которой горбатиться надо, не хочу! Кто же вам, дядя Боря, виноват, что вы такой правильный и верный! И друзья у вас такие же! Развелись бы со своей старухой мирно, женились бы на мне, и все были бы живы! Это вы сами во всем виноваты! Это все вы! А меня нельзя арестовывать, вы сами мне выхода не оставили! Вы меня заставили!

Ну, началась демонстрация якобы невменяемости! Борис достал из ящика стола пластиковые наручники, быстро защелкнул их на запястьях Ангелины.

Сноровисто обыскал ее. Ничего в карманах не нашел, но это уже дело следователя. А он сейчас и зайдет. И запись на диктофоне получилась четкая. Теперь передаст девицу следователю, вымоется, переоденется и вновь в больницу, к Оле. Борис уверен - Оля обязательно очнётся и вернётся к нему. Обязательно."

"Я подняла голову, с трудом соображая и, казалось, до сих пор цепляясь за остатки сна.