Как говориться, теперь не спросишь – тут же я обнаружила свидетельство, выданное в храме Трёх Богов – через полгода после знаменательного события погибли уважаемые родители госпожи Катерины. По какой причине – непонятно, быть может, несчастный случай или стремительная болезнь? В документе не указано. Я вздохнула. Катерину эту, место которой я сейчас заняла, было жалко до ужаса.

Я долго сидела в полумраке кабинета, вспоминая свою смерть и то, как в том тумане, в котором я падала, я услышала голос Тобиаса, который называл меня по имени.

Теперь-то понятно, что не меня, конечно, но тогда я этого не знала, и поспешила, едва заслышав этот зов. А потом это… он убедился, что я мертва и ушёл.

Голодное бурчание желудка деликатно намекнуло мне на то, что уже давно вечер, а я сегодня положила туда стакан воды. Не слишком калорийно, но мне не повредит. Я повторно вздохнула, заставив свои телеса колыхаться. Точнее говоря, только пойдёт на пользу.

Я поднялась из кресла и, собрав кое-какие книги по экономическому развитию Аурелии, отправилась в свои покои.

Там меня ожидала давешняя горничная, Агата, и накрытый стол вроде как на десять человек. Есть хотелось неимоверно, поэтому я, уточнив, что супруга по сию пору не было дома, взялась за ложку."

"- Надеюсь, вам понравится ваш ужин, госпожа! – пролепетала Агата – Кухарка трижды перепроверила, чтоб всё по рецепту было приготовлено, да и господин Тобиас самолично на кухне обретался, переживал, что вы с утреца не откушали, как обычно, обедать не соизволили, так вот, хоть отужинаете вкусно.

Ну, у каждого своё понятие «вкусноты», конечно. Вообще, я не в восторге от тяжёлой, жирной пищи, тем более, на ужин, но я была и правда, голодна, поэтому придвинула к себе какой-то густой суп, исходящий паром, и ноздреватый ароматный хлеб. Супруга нет, так что есть надежда, что еда не отравлена. Потом до меня стал доходить смысл слов Агаты.

- Сам, говоришь, Тобиас на кухне готовил? – отставила я ложку и принюхалась.

Эдак и с ума сойти недолго.

Я не уверена, что супруг именно сегодня что-то подмешал мне в еду. Но проверять на себе желания нет. Сдаётся мне, что бедная Катерина перед своей смертью тоже могла попить «чайку», только из рук супруга, а не названной сестрицы. Даже не представляю масштаб его огорчения, когда выяснилось, что я, если не здорова, то хотя бы, жива…

Ложку я всё же отставила. И воду пить не стала. И это даже несмотря на то, что приторно-сладкого аромата я нигде не ощущала.