Снова наверху партайгеноссе, надувают щеки, ни хера не понимая, принимают решения.

– Так не у нас, а во всей России! – сорвался майор. – Кто понимает, всех поразгоняли, нужны не умные, а верные.

– Преданный дурак опаснее врага, – сказал Усов, но пар из него вышел.

Полковник сел за стол, указал майору на стул, сказал:

– Наливай. Ни хера ничего не изменилось, плохая работа, да пьянку под кроватью. Новоиспеченные миллионеры хоть на людях гуляют, модельерш лапают. Хотя тоже тоска.

– Расклеились вы, Павел Петрович. – Майор налил с полстакана коньяка. – Да и не удивительно, живете как в тюрьме.

Люди в Думу рвутся, жизнь, можно сказать, кладут, вам предлагают – вы нос воротите.

Усов махнул рукой, выпил залпом, шумно выдохнул.

– Я вспомнил этого, что приезжал, все вокруг него выплясывали. Коржанов прилип, в уши Президенту дует. А Сам сменится, куда вся команда денется? В общем, скажи своему шефу, хочет, чтобы я служил, пусть встречается лично.

– Ну, он мне не шеф, между нами еще ступенек, лезть да лезть, – ответил майор. – Коржанов на личный контакт не пойдет, вы, Павел Петрович, плохо представляете его уровень.

К нему министры попасть не могут.

– Удивил! Министр никуда попасть не может, даже в сортир, боится из кресла на минутку вылезти. Да и черт с вами! – Усов взял конверт с долларами, убрал в карман. – Предупреждаю, сгорите. В Думу, говоришь? Давай в Думу! Только в семью мою не лезьте, супруга у меня с характером, на руку быстрая. А для нее что Чубайс, что Шахрай – пацаны и лгуны, не более того. Я сам попробую разобраться.

* * *Когда подполковник Кулагин, начальник отдела контрразведки и давний если не приятель, то хороший знакомый и единомышленник Гурова, вошел в кабинет, Крячко вскочил.

Гуров вышел из-за стола, пожал гостю руку, подал стул.

– Земля завертелась в обратную сторону, – сказал Крячко. – Начальник отдела ГБ в гостях у оперативников милиции.

– Я был у Бардина, видел Петра Николаевича, он сказал, что вы. Лев Иванович, хотели меня видеть. – Кулагин был в безупречном костюме, рубашка в тонкую полоску, галстук повязан отлично, довольно улыбался.

– Приятно, что с повышением у тебя не отшибло память, – сказал Гуров, многозначительно взглянул на Крячко. Но тот уже поднялся, сказал:

– Я передам Верочке, чтобы она вам кофе принесла.

 – И вышел.

Гуров и Кулагин были знакомы больше трех лет и, хотя работали в службах, издавна друг с другом враждующих, находились в дружеских отношениях. Сыщик уважал гэбиста за честность, смелость, нежелание быть всегда “в струе”. За что руководство службы строптивого оперативника не любило и держало в черном теле. Павел Кулагин и восхищался Гуровым как мастером своего дела, и удивлялся, как человеку, упрямо не желавшему идти на повышение.