– Я хочу их найти.

– Заяви в отделение. Где нашли трупы?

– В Солнцеве, у дома, где братья жили. Автоматной очередью из машины.

– Вот по месту преступления и заяви. – Гуров взял бокал, но не пил. – Как ты выразился, “наши” с тобой разговаривали?

– Ну? – Аким снова выпил. Гуров взял бутылку и отставил.

– Опиши приметы, скажи о долге, такое дело не наказуемо. Ты убивать не посылал, а долг получить – дело святое.

– Заяви... Приметы дай.

Аким потянулся к бутылке, Гуров грубо остановил:

– Я сегодня с тобой разговаривать не буду. Ты, Аким, по краю ходил, теперь в дерьме увяз.

Протрезвеешь, не передумаешь, позвони, сумею – помогу. Только учти, если я убийц найду, то не тебе их отдам, сам заберу. – Гуров говорил грубо, неприязненно. – Если голова на плечах осталась, вымой ее хорошенько, причешись. И учти, раз твоих пацанов убрали, – он неожиданно матерно выругался, Крячко аж вздрогнул, – значит, ты на очереди. И эти сопляки, – Гуров посмотрел в сторону телохранителей, – тебе не помогут. Я к тебе прилично относился... – Он встал, Крячко тоже поднялся, они пошли к выходу.

Гуров вернулся, положил на стол деньги, сказал:

– Шансов у тебя мало, только я, больше никого.

В машине Крячко спросил:

– Думаешь, после такого разговора он позвонит?

– Наверное, нет, но иначе сегодня говорить было нельзя. – Гуров подумал и добавил: – А вообще я разговаривал с ним плохо. Он врет: догадывался, что дает парней для ликвидации. Ему наплевать на своих ребят, он боится за свою шкуру, шепнул, что знает полковника Гурова, может встретиться. Он полагает, наша встреча его обезопасит, дурак.

– Ты рассказывал, что он парень сообразительный.

– Водка. Она из кого угодно сделает дурака. Крячко остановил машину.

– Лев Иванович, давай вернемся, заберем его в машину, будем трясти, пока он не назовет приметы заказчиков.

– Поезжай. Я устал, хочу домой. Аким врет, с ним встречались люди не из спецслужбы. Как бы плохо наши ни работали, никто не выйдет на встречу с авторитетом напрямую. Сказки. Но во всем этом вранье что-то интересное для нас имеется. Не могу сообразить, чувствую. Отдохну, высплюсь, будем думать.

* * *Усов прошел вдоль забора, овчарки вели себя спокойно, бежали рядом, изредка исчезали в кустах и вновь возвращались.

Он зажег фонари, проверил запоры на воротах, поговорил с дворником Османом, который сообщил, что у него ломит кости, значит, завтра будет дождь. Обычно Усов с удовольствием возвращался вечером в свой домик, где было тепло, уютно, можно выпить рюмку и смотреть телевизор. Но сегодня там сидел майор охраны, и идти домой не хотелось. Ему было стыдно, что он, полковник и розыскник, позволил себя так просто обойти, превратить в рядового исполнителя.