– Совсем рано, – подставив солнцу лицо и прикрыв глаза, промурлыкала она своим медовым голосом, разморенная негой после сна и поцелуя. – Так почему ты здесь сидишь?

– Я думал, размышлял, – улыбался, любуясь ею, Артем.

– В такую рань? – открыв глаза, посмотрела на него девушка.

– В такую рань всегда лучше думается, – усмехнувшись ее сонливой разморенности, он поцеловал девушку в лоб.

– И о чем ты так напряженно думал в такое прекрасное утро? – все «мурлыкала» она сонным, еще более эротично-сладким голосом.

– Я думал… – не договорив, он посмотрел вдаль, захваченный какой-то мыслью.

Арина его не торопила, не задавала наводящих вопросов. Она и на самом деле еще наполовину спала, но другая ее половина чувствовала внутри жар разгорающегося возбуждения, и два этих противоположных состояния конфликтовали друг с другом.

– Ум-м-м, – потерлась она щекой о его грудь и положила на нее голову, отдаваясь приятной неге сонливости.

– Подожди, – окликнул ее Артем, поцеловав в волосы на макушке. – Не засыпай. Раз уж ты проснулась и пришла, давай поговорим.

– О чем? – Она села ровно и вопросительно посмотрела на него, удивившись его серьезности.

– О нас, – слишком решительно для такого часа начал Красногорский, но его было уже не остановить, он уже все решил, а когда он что-то решал, то начинал сразу же действовать: – Арин, нам надо пожениться.

Не ожидавшая ничего подобного, тем более в такой ранний, неурочный ни для чего, кроме занятий любовью или ленивого созерцания, час и в такой обстановке, Арина оторопела от столь сильного заявления.

– Ты уверен, что именно здесь и сейчас хочешь это обсуждать? – спросила она озадаченно.

– А почему нет? Даже романтично: раннее солнечное утро, тишина, птички поют, красота, – пожал плечами Красногорский и начал приводить аргументы в пользу своего предложения: – Смотри, нам очень хорошо вместе, и мы знаем друг о друге главное, не опасаясь никаких сюрпризов в виде жены-мужа-детей-долгов, и нам очень нравятся родственники друг друга. Мы интересны друг другу, и во многом наши взгляды, вкусы, интересы, желания и пристрастия совпадают. И есть Матвей, которому я буду хорошим, достойным отцом."

"И, перечислив все пункты, он замолчал, выжидательно глядя на нее.

А Арина, у которой в момент испарилась вся дрема и всякое пробуждавшееся было возбуждение, смотрела на него немного ошарашенным взглядом и не спешила отвечать.

– Ты меня любишь? – помолчав, спросила она.

Красногорский чуть скривился от недовольства, словно она спросила у него какую-то несусветную глупость, которую даже странно и неловко слышать от столь умной девушки.

– Это все ерунда, Ариш, игры в слова, и не более, – объяснял он очевидные для него вещи.