Она так смущается при мне, будто ближайшей ночью мне предстоит лишить ее девственности, и все об этом знают.

Сутки проходят довольно спокойно, всего один вызов — и то легкий. Затем целый день тренировок, во время которых несколько раз сбивается дыхание с непривычки.

А вот вечером меня ждет неприятный сюрприз.

— А где Катя? — спрашиваю у Руса, разуваясь. Была бы дома, выбежала встречать.

— Уехала сегодня утром, — говорит он. — Сказала, что к родителям.

— Ясно. Ты ее не обидел?

— Не, мы душевно поболтали вчера вечером. Я ее накормил, как и обещал тебе. Потом она пошла спать. Как сурок проспала почти сутки.

— А Уля где?

— Поссорились. Ничего, бывает, — отмахивается. Это правда, они часто ругаются, потом мирятся, и по кругу.

Набираю Катю, она не берет трубку. Пишу ей: «Не ответишь — поеду искать». Тут же раздается входящий.

— Яр, привет, — голос звучит немного гнусаво. — Прости, пока добежала до телефона…

— Ты куда сбежала? Я думал, ждешь меня.

— Мне вещи нужны были, я у родителей, все в порядке. Ты не приезжай сегодня, у меня такой сильный насморк… ужас, нос красный и распух. Температуры не было со вчерашнего дня.

Что-то не то, понимаю по интонациям. И дело не в насморке.

— Кать, что случилось? — задаю обычный вопрос. Она молчит, потом вздыхает и произносит:

— Вчера Фишер прилетел, — на одном дыхании. — Вы с ним разминулись.

— Блть, он тебя обидел? Давай я с ним поговорю, он уедет.

— Поэтому мне хотелось как можно скорее убраться из той квартиры. Прости, что не сказала сразу, не хотела, чтобы ты нервничал на работе. Ты ложись спать, завтра поговорим. Я у родителей, все в порядке. Весь день сегодня сплю, сейчас тоже лягу.

— Ла-адно, — тяну. — Если что — звони.

— Конечно. Яр?

— А?

— Я о тебе рассказала своим.

Усмехаюсь:

— И что они?

— В шоке, — она говорит тише, видимо, не одна в квартире. — Я не ожидала, что будут в таком сильном шоке! Оказывается, мой отец наслышан о твоем. Говорят, что я сошла с ума, и сын генерала женится только на дочери другого генерала.

Мне становится смешно.

— И родятся у них маленькие генеральчики. Ну да, непременно. Давай, отсыпайся, завтра встретимся. Чтобы была бодрой и здоровой.

— Буду стараться!

И все же мне кажется, что-то не то. Ее композиция сбоит, нуждается в выправлении. Может, родаки нагнали страха? Еще этот немец нарисовался, хотя подсознательно я ждал его появления. Я бы точно появился, если бы любил. А он, значит, все же любит.

Не успеваю переодеться в домашнее, как сотовый вновь вибрирует. На этот раз номер неизвестный.

— Да?

— Это Ярослав Богомолов? — голос мужской, интонации давящие, сразу с наездом. Отзеркаливаю:

— Верно, чем обязан?

— Поговорить надо. Наедине. Это Юрий Фишер. Знаешь такого?

О, вот ты-то мне и нужен.