Пеню себя снова и снова, пытаясь смыть события прошлой ночи. Выжечь бы еще воспоминания!

Я снова тихонечко не то плачу, не то скулю. Кое-как выбираюсь из ванны, принимаю жаропонижающее и запиваю стаканом воды.

Натягиваю чистые трусы, футболку Ярослава, которую он недавно носил дома, а потом небрежно бросил на стуле в своей комнате. Мне хочется быть окруженной именно его запахом. Его силой. Иначе мне просто не выжить сейчас.

Забираюсь в его постель, натягиваю одеяло под подбородок.

Ярослав пишет:

«Волнуюсь, маленькая».

«Все хорошо, я у тебя, уже в кровати. Буду спать».

«Пиши мне почаще».

И, наконец, засыпаю. Через пару часов подскакиваю на кровати, понимая, что забыла о контрацепции, на цыпочках пробегаю на кухню за водой, принимаю таблетку. По времени вроде бы успеваю. И снова ложусь спать.

Глава 33

Отдых у него дома лечит поразительным образом. Я сплю как невинный ребенок, обнимаю подушку, то и дело зарываюсь в нее носом. Смутно припоминаю, что в какой-то момент стучали в дверь, затем звонил сотовый. Спросонья я глянула на экран — Руслан.

— Да? — приняла входящий.

— Катя, открой, пожалуйста, я приехал.

Добежала до двери, благо футболка Ярика на мне длиннее, чем некоторые платья, открыла замки и убежала снова в его комнату. До самого позднего вечера Руслан ни разу не зашел ко мне, не постучался, старался не шуметь.

Он что-то делал на кухне, смотрел телевизор, приглушенно разговаривал по телефону — но все это так тихо и осторожно, что я поразилась его внимательности.

Раздается стук в дверь, следом тихий голос Руса:

— Катя, я бульон сварил. Встань, поешь, — подождав пару секунд, он добавляет: — Надо покушать.

— Спасибо! Я с радостью. Сейчас только глаза открою.

— Конечно. Если хочешь, я принесу сюда.

— Нет, я приду, все в порядке, — мысль о горячем бульоне отзывается пустотой в желудке, я чувствую себя голодной — и это воодушевляет! Еще утром я и помыслить не могла, чтобы запихать в себя хоть что-нибудь, кроме таблетки.

Обычная человеческая забота — накормить больного и ослабшего — рождает внутри поток благодарности, сердце сжимается. Конечно, у Яра не могло быть другого брата. Они все хорошие люди, несмотря на то что могли вырасти избалованными мудаками."

"Я утыкаюсь в подушку и зажмуриваюсь. Наконец-то моя голова немного прояснилась, столь долгий сон пошел на пользу. Пульсирующая боль в висках отпустила, а давящая в затылке — едва ощущается. Постепенно я вновь обретаю возможность мыслить холодно, не захлебываясь эмоциями и жалостью к себе.

Поразмыслив, я прихожу к выводу, что меня действительно изнасиловали. Насилие бывает разным, то, что сделал со мной Юра — не сравнить по ужасу с тем, что могло бы случиться в ювелирке. Фишер — мой бывший, и он никогда не был мне противен.