— Прекрати так говорить! — рявкает он, и я втягиваю голову в плечи, впервые в жизни пугаясь его. — Как я должен себя чувствовать, слыша такое? Я просто… я так соскучился, Кать. Мне так тебя не хватало! Я все утро тебя обнимал, мне впервые было хорошо за последние месяцы.

— Но я ведь не вещь, не плюшевый медведь, — киваю в сторону игрушки, — чтобы обнимать, когда стало грустно, — слезы струятся по моим щекам, когда я объясняю ему очевидные вещи. А когда он делает шаг ко мне с целью обнять и пожалеть, я предупреждаю: — Не подходи! — и бросаюсь в ванную, закрываюсь на защелку. Наконец плюхаюсь на унитаз, потому что мочевой в шаге от того, чтобы лопнуть."

"Будет ли со мной Ярослав после случившегося? Назовет ли своей маленькой? После того, как во мне был другой мужчина. После того, как я не смогла отбиться.

Я практически уверена, что нет.

Я не представляю, как скажу ему об этом. Я бы лучше умерла, чем предала его. Ну почему я не умерла этой ночью?!

Даже в ювелирке я не чувствовала отчаяния и беспомощности такой силы. Как будто бы все решили за меня. Хочется выть волчицей, диким зверем. Царапать свою воспаленную кожу, чтобы содрать с себя запах чужого мужчины.

Чтобы не сойти с ума, я кидаюсь в воспоминания о недавних событиях, мысленно прижимаюсь к Ярику, целую его. Слезы бегут по лицу с новой силой, мне так сильно страшно, что этого больше не будет. Что он меня не захочет.

Мыслительный процесс все еще дается с трудом, адреналин продолжает шпарить и держать на ногах, мой бедный организм решил, что стоит вопрос выживания. Что если я упаду, то меня разорвут хищники. И надо бежать спасаться.

Бежать отсюда надо немедленно! Без оглядки!

Но к кому я могу обратиться в подобной ситуации?

В моей жизни всегда был только один герой. Один-единственный, самый лучший мужчина на свете. Я было подумала об отце, но представила, как он будет причитать и нервничать, придется и его успокаивать, поэтому сразу отмела эту идею.

Тем более что сотовый снова вибрирует, все та же надпись на экране: «Ярослав». Я, все еще запертая в ванной, принимаю его входящий.

— Кать, ты как? Я тебе пишу и звоню все утро.

— Живая, — хотя не уверена, что это правда.

— Когда я уходил в шесть, твой лоб был прохладный. Но все равно неспокойно.

— Яр, Ярик, родной мой, пожалуйста, можно я поеду к тебе?

Повисает пауза на пару секунд.

— Что случилось? — голос режет сталью, и я начинаю плакать сильнее, всхлипываю. Как ему сказать? Как ему сказать об этом сейчас, когда он на смене? И еще полтора суток будет работать? Но я не могу сдержаться, держу трубку у уха, прикусываю руку, чтобы заглушить рыдания. — Катя? Говори сейчас же.

— Пожалуйста, можно я просто поеду к тебе?

— Конечно, маленькая, не вопрос, — соглашается он. — Но ты меня пугаешь.