Как такое возможно? У меня галлюцинации? Почему, блин, с Фишером?!

Он прекрасно выглядит, приветливо улыбается, как ни в чем не бывало, и показывает на огромного гребаного мягкого медведя в другом углу, букет цветов и коробку импортных конфет. — Как же долго ты спала! — тянет он. — Я не хотел тебя будить, но терпение почти лопнуло.

Нет, это не гриппозный бред. Его голос, его лицо. Все реально!

От шока я не удерживаюсь и кувыркаюсь с дивана на пол. Он кидается помогать, но я выставляю перед собой ладонь, останавливая его. Поднимаюсь сама, игнорируя боль в ноге, жмусь спиной к стене, пораженно разглядывая Фишера.

Тот тем временем берет мой телефон с тумбочки, хмурится:

— А кто такой Ярослав? — спрашивает, склоняя голову набок.

— Дай сюда! — мой истошный крик выходит хриплым, совершенно мне не свойственным. Я сама пугаюсь от истерики, которую слышу в собственном голосе.

Юра пугается, безропотно протягивает мне телефон, который я хватаю и отчаянно прижимаю к сердцу, которое колотится, стучит, как после марафона. Оно рвется из груди, оно разбито на миллион кусочков, когда я понимаю, что натворила. Сегодня ночью я изменила своему Ярику. Любви всей моей жизни. Я была с другим мужчиной.

Глава 31

— Что ты натворил?! Юра, что же ты наделал!! — мне хочется кричать и топать ногами, но сил хватает только жаловаться. Я пищу, как беспомощная жалкая мышь, роль которой мне никогда не подходила. Горло дерет невыносимо, мой организм меня предал, отключившись, и продолжает это делать.

Фишер соскакивает на ноги, вытягивается по струнке и бледнеет как полотно. А мне тошно! От него самого, от вседозволенности, которую он, судя по всему, чувствует!

— Тебе же было хорошо, — утверждает он, глядя в мои глаза. И я пораженно открываю рот. Картинки всплывают в памяти, и единственное, чего мне хочется, — это умереть на месте от воспоминаний о том, как ""хорошо"" было. — Сначала упрямилась, но потом расслабилась. Я так соскучился по тебе, Котенок мой. Я так обрадовался, что ты дома, будто ждешь меня. Лег рядом, а ты такая горячая, сладкая.

— У меня жар, Юра. Температура, — всхлипываю, заламывая локти. — Я не горячая, я больная. Ты меня изнасиловал. Этой ночью ты меня изнасиловал!

Он идет пятнами, не ожидал таких жестких и прямых слов от меня. Поднимает руки, чтобы успокоить, начинает торопливо объяснять:

— С ума сошла, Катька?! Какое насилие? Еще ментов вызови! Я приехал за тобой. Я все обдумал и понял, что не согласен тебя отпускать. Я буду за тебя бороться до последнего, я не отступлю.

Телефон с Яриком продолжал вибрировать у моего сердца.

— А ты меня спросил, хочу ли я, чтобы ты за меня боролся? — мои губы дрожат от отчаяния, а зубы стучат от жара. — Тем более после того, что ты сделал.