Последние недели я все время ужасно голоден, ощущение пустого желудка не пропадает никогда, со мной днем и ночью. Но если бы у меня был выбор, первое, что бы я сделал после снятия намордника, — это провел языком по ее коже.

Она уступит мне. Обязательно. Но дальше-то что?

— Ярик, блть! — гаркает Рус из комнаты.

— Все, закончил! — отзываюсь и ловлю грушу. Вытираю пот со лба.

Глава 18

Катерина

Третьего июня Ярослав не приезжает на завтрак по важной причине: ему снимают шину в той же самой частной клинике, в которой он лежал после ранения. Я пью кофе в одиночестве и тоскую. Мне не хватает этого парня сидящим напротив, глазеющим на меня самым неподобающим образом, болтающим на любые темы легко и откровенно.

То, что я чувствую к нему, — никакой не синдром. Мне с ним… хорошо, уютно и сладко. Я греюсь в лучах своего горячего солнышка, с ужасом думая о том, что могу однажды остаться без этого тепла.

Юра и Ярослав совершенно разные, могу ли я любить обоих?

С восьми утра мы с Ярославом на телефоне. Я специально встала пораньше, чтобы поддержать близкого человека. Он мне не чужой, как бы там дальше между нами ни сложилось. Перестал быть чужим с той секунды, как закрыл своим телом.

Яр отказался брать меня с собой — почитал, что процедура не слишком приятная, некоторые даже теряют сознание в процессе, и предпочел пройти через нее в одиночестве. Тем более, сразу после этого его ждет профессиональная чистка зубов и еще один осмотр у хирурга.

«Все, мое время, пошел», — пишет мне.

«Держись, я морально с тобой!»

«Главное, чтобы зубы они мне не вытащили вместе с этой железякой».

«Это неважно! Если что, у тебя есть косынка».

«Ха-ха, Катюша».

Все эти несколько дней, что мы узнаем друг друга поближе, Ярослав торчит у меня. Лишь однажды он ужинал у родителей, но потом все равно приперся пожелать приятных снов.

Каждый день он отвозит меня на работу, встречает через четыре часа. Затем мы где-нибудь обедаем — в основном опять же у меня, я готовлю нам разные супы-пюре, ничего сложного, а он радуется, хвалит! Вчера ходили в кино, а потом в новый бар, где он угостил меня каким-то особенным белым вином. Сам не пил, доставил домой до полуночи, получил легкий поцелуй в щеку, затем чмок в губы. Обнял, потерся губами об область за моим левым ухом и прошептал:

— Я поднимусь на утренний кофе? — невинно и томно. Боже, ему хоть раз говорили «нет»?! В длинном списке побед скоро появится еще одна — Катерина Сафонова, без пяти минут Фишер, которая была приличной девушкой… когда-то давно.

— Рано, — процедила сквозь зубы, словно это у меня шины. Иначе не получилось, и так дрожала, тряслась. Как масло плавилась под лучами термоядерного. Пять тысяч восемьсот кельвин на поверхности, любая растает и потечет.