Странно, непостижимо и до того человечно, что першило в горле.

Старая женщина дожидалась окончания трапезы и собирала пустые блюдца.

«Вот молодцы, все скушали. На здоровье!»

Семен приметил Сашкин интерес и равнодушно проговорил:"

"— Кошкин дом. А старуха — его хозяйка. Поваром в детском саду работала, что за дальним углом. Видать, оттуда и носит отбросы. Дед у нее давно помер, два сына погибли на фронте, сама сильно больна легкими, кашляет так, что аж у нас слышно.

Каждый раз, замечая за окном эту женщину, Александр наблюдал за ней, забывая о тлеющей папиросе.

«Вот ведь как бывает, — рассуждал он, с улыбкой поглядывая на кошачью трапезу. — Прожил человек всю жизнь в Москве, здесь родился, выучился, работал, создал семью. Потом потерял всех близких. Вот, казалось бы, и все, жизнь окончена. Ан нет, нашлось доброе дело для души».

Наевшись, кошки довольно мурлыкали и терлись выгнутыми спинами о старушечьи ноги. Она одергивала фартук, поправляла платочек, несколько минут стояла, наслаждалась свежим воздухом, полутенью от вишневых деревьев и общением с питомцами. Ей было интересно жить.

У нее была цель, занятие. Каждый день в маленьком дворе ее ждали кошки.

Когда Сашка с Семеном ворвались в «Шкатулку», гости опешили. Обычно официанты входили в кабинет скромно и незаметно. Они не производили шума, не привлекали внимания, даже если тащили подносы, нагруженные блюдами. А тут вломились, и с порога в крик.

— Уважаемые, там мусора на улице! Облава! — заполонил невеликий объем «Шкатулки» бас Семена.

Хмель и благодушие вмиг слетели с бандитов.

Александр спокойно, по-деловому добавил:

— Если хотите незаметно уйти отсюда, то айда за нами!

Мужики подорвались, загремели стулья, зазвенели тарелки и фужеры, падающие на пол.

Семен приотстал, а Сашка уверенно вел гостей лабиринтами коридоров к мужской раздевалке.

— Посторонись! — Он отодвинул в сторону повара, повстречавшегося им.

Тот работал в «Гранде» второй десяток лет, но безропотно подчинился.

— Вот раздевалка. — Александр толкнул дверь. — Из окна попадете в закрытый дворик.

— Чей? Кто там живет? — на ходу интересовался возрастной мужик восточной наружности.

— Подслеповатая старушка, тихая и безобидная.

Вам налево, к забору палисадника.

Гости поочередно перелезли через широкий подоконник, спрыгнули, распугали кошек, гревшихся на солнце. Потом они так же, друг за другом, прошмыгнули в палисадник. За листвой вишняка уже не было видно, как эти люди перемахнули через забор и растворились в густой зелени узкой улочки.

— А расчет! — За спиной Василькова вдруг раздался сдавленный стон.

— Что? — Александр прикрыл оконную створку.

— Расчет! Ты взял с них деньги?!

— Нет, конечно.