Ника, тяжело дыша, удивленная собственным внутренним ответом, начала говорить:

– Егор, ты…

Но он ей не позволил и договорить.

– Всё, златовласка. Если я сейчас же, сиюминутно ни утащу тебя в баню и ни сорву с тебя этот чертов халат, моей выдержке придет… конец, – он в последний момент изменил слово. – Начну с твоего телефона. Угадай, что я с ним хочу сделать?

– Даже гадать не хочу.

Ника не узнала свой голос. Сиплый. Низкий. Дрожащий.

Интересно, у неё только голос дрожит или она сама тоже?

Утащу… Сорву…

Как по-мужски. Как захватнически.

Ника снова столкнулась со своими фантазиями в исполнении Егора.

– Вот и правильно, поэтому пошли.

Телефон продолжал мигать вызовом.

Ника на самом деле обеспокоилась, как бы Беркут не разбил его. Она не сомневалась – он потом ей купит другой, более навороченный. И она его даже примет. Но… Не стоит рисковать, не стоит нарываться.

Она видела – Егор в бешенстве. Неужели… ревнует? Да ну, на фиг. Не может такого быть. Кто она ему такая? Очередная пассия на выезд. Что-то новенькое в ней заключалось в её девственности. Дала бы тогда, в «Берлоге», не спросил бы даже, как звать.

А тут пока нянчится. Терпит. Вот купать надумал.

О том, к чему приведет их купание – она даже думать боялась.

– Пошли.

Егор её по-прежнему не отпускал. Держал крепко и в глаза смотрел. Ника даже, если бы и хотела отвести взгляд, не получилось бы. Загипнотизировал?

Она невольно снова вспомнила вечер в «Берлоге». Тогда он тоже давил на неё своей аурой. Подчинял.

В тот вечер хотелось сбежать.

А сейчас?..

* * *Баня находилась через крытый двор. Возможно, не совсем удобно, но безопасно. Или Ника, выросшая в городе и ни разу не бывавшая в русской бане, имела поверхностные представления о ней.

Всю дорогу Егор держал её за руку. Крепко. Не вырваться.

Ника удивлялась ему. Она заметила, что он постоянно стремится взять её за руку. По-детски мило. Ну вот, скажите, сейчас ходят, взявшись за руки? Молодежь и та редко. А он… взрослый, солидный мужчина. Ника попыталась вспомнить, был ли у неё в небогатом прошлом ухажер, который постоянно пытался бы завладеть её рукой? Нет, не было.

Мысли про странности в поведении Беркута улетучились, как только они вошли в просторное помещение, отделанное евровагонкой.

И вот тут вся бравада Ники испарилась. Улетучилась. Куда-то запропастилась.

Одно дело согласиться на авантюру с Егором Беркутовым, другое – привести её в исполнение, поучаствовать в ней.

Как только он закрыл за ними дверь, Ника начала паниковать. Умом понимала – для паники нет причины. Всё хорошо. А нет, с колотящимся о ребра сердцем ничего поделать не могла. Пришлось отвернуться от Егора и сделать вид, что она рассматривает резной деревянный столик.