Беркута накрыло. Так, что он сам от себя не ожидал.

Вел машину, а сам задыхался. В груди жгло, и, казалось, сейчас всё вспыхнет.

И признание сорвалось с губ само собой. Естественно. Точно воздух вырвался из легких.

Ника задрожала, а потом кинулась к нему. Прижалась, маленькая, к груди, ища защиту, и зарыдала.

– Интересная реакция на слова о любви, – он пытался иронизировать, а у самого сердце заходилось от переполнявших его чувств.

– Егор… Егор… Я… я…

– Тссс, – он гладил её по растрепавшимся волосам и прижимал сильнее. Сдавил бы её с силой, давая понять, что никогда и никуда больше не отпустит. – Потом скажешь.

До дома он донёс её на руках. Она спрятала лицо у основания шеи, доверчиво обняв.

Уже чуть позже, когда он напоил её сначала кофе, а потом и двумя рюмками коньяка, он услышал тихое:

– Я тоже.

В первую секунду Беркут даже не догнал, к чему относится ей реплика. Нахмурился.

Обернулся и замер.

Его златовласка сидела на диване, поджав под себя ноги и, не моргая, смотрела на него. На лице ни грамма косметики, успела умыться и оттого казалась ещё более привлекательной. И беззащитной. Она куталась в другой плед, накрыв им ноги. В руках держала стакан с водой.

А потом до него дошло…

Он преодолел разделяющее их расстояние и опустился на корточки. Поднял дрогнувшую руку и осторожно, бережно заправив золотистую прядь за ухо, дотронулся до губ Ники.

– Всё будет хорошо.

– Я знаю.

– Прости, что был дураком…

Всхлипнула."

"– Прости, что я наговорила тебе тех слов… Просто я… просто я так ждала нашей встречи… Думала, готовилась… и тут Андрей. А я так соскучилась по тебе… И всё как-то разом.

Он прикоснулся к её губам, преисполненный нежностью.

Как же ему хотелось убрать из её глаз растерянное, даже потерянное выражение! Она говорила, раскрывалась перед ним, а в глазах блестели слёзы. Она тянулась к нему, а саму продолжала бить холодная дрожь.

Ника по-прежнему находилась в шоковом состоянии.

– Я тоже очень соскучился. Всю командировку думал о тебе, – Егор когда-то давно уверовал, что открываться перед девушкой ни к чему. Говорить о своих чувствах – тем более. Да и были ли у него в последние годы чувства хотя бы к одной. Нет. Лишь похоть.

С похоти начались его отношения с Вероникой.

Наверное, в этом и состоит мужская сущность. Их влечет яркое, необычное, красивое. То, что будоражит их нутро. Цепляет, чтобы через час-два отпустить.

На долгие годы цепляет другое. Нежные ямочки на щеках, шелковистость волос, которые хочется пропускать между пальцев, улыбка, от которой слабеют ноги. Голос, тихий-тихий, что шепчет тебе глупости перед сном. Мелкие морщинки, убегающие от уголков глаз при улыбке, которые хочется разгладить.

А ещё желание видеть и чувствовать её рядом.

Заботиться.

Не откупиться.

– Так всё глупо вышло.