– Со мной говори, капитан. Не пугай девочку.

Миша говорит все так же лениво и спокойно. Но ощущения от его тона потрясающие. Возбуждающие. Чееерт…

– Я понял. Но разговор не закончен, Лена.

– Закончен, капитан. – Жестко и холодно обрывает его Миша, а у меня в груди сладко екает. Сучка я все же, похотливая. Нравится мне, как он себя ведет. – Все разговоры с моей женщиной только через меня.

– Это не тебе решать.

– Мне.

– Документы все же предъяви.

– Повторно: с какого хера?

– Ладно. Ладно.

Он смотрит на меня опять долгим обещающим взглядом, но Миша двигается и закрывает мое взволнованное лицо от его злых глаз, неторопливо и спокойно покуривая.

Капитан сплевывает и уходит. А Миша поворачивается ко мне. И молча смотрит. И взгляд у него недобрый. Но настолько заводящий, что я чувствую, что, еще немного, и потеку, как сучка.

Я отвечю ему злым, насколько это возможно в этой ситуации, взглядом, усмехаюсь и демонстративно сдуваю волосы с лица.

А потом он делает последнюю затяжку, выбрасывает сигарету и идет ко мне.

И то, как он движется, и смотрит и даже выдыхает дым, заставляет сжимать бедра крепче.

Потому что я понимаю окончательно, что со мной явно беда.

Большая беда.

Полька узнает – убьет.

Глава 8

Ленка

– Ну чего, малех, куда встряла?

Миша садится на водительское, опять закуривает и не торопится заводить машину. И на меня не смотрит вроде, но я чувствую, как горят коленки голые от его взгляда. И живот еще сильнее сводит.

Чееерт… Лена, соберись, бл*! Ты девочка, а не сучка течная!

Ну, выручил мужик тебя… Опять. Ну и что? Вообще нихера не повод ноги перед ним развигать. Сразу, по крайней мере.

И отчитываться тоже.

И, прежде чем успеваю подумать, уже ляпаю:

– Только не бей, дяденька!

И сама охереваю от дикой пошлятины, что сейчас болтанула.

Это же…

Бл***.

Это же прям дедди-кинк во всей красе.

Никогда такое мне не заходило. Херня всякая извращенская.

И, судя по тому, что лицо у Миши немного передернулось и даже слегка пятнами пошло, ему этот вариант тоже не нравится."

"– Не выступай много, мелочь, – он, не реагируя на мои слова, опять затягивается и, уже не скрываясь, режет темным взглядом по коленкам и коже бедер, что видна из чуть задравшейся клетчатой юбочки.

И вот прет меня, прям прет тут же кинуть ему: «Накажи меня, дяденька». Буквально за язык себя кусаю. Потому что это перебор вообще. По всем параметрам.

– Говори, чего от тебя капитану надо?

– Того же, чего и тебе, – фырчу, все же не выдерживая, – чтоб ноги раздвигала и не возражала.

– И как, успешно?

Он смотрит уже так спокойно и насмешливо, что буквально вымораживает. И злостью заливает по самые глаза.