Редко такое сейчас увидишь. Как-то все больше девки патлы приклеивают. И ресницы. И, даже, пацаны говорили, на жопы есть накладки специальные… Пакость, бл*… А тут нет. Все свое, натуральное. И дико сладкое.

Как она сидела на капоте, коза, в каблучищах своих, грива до жопки все закрыла, глазищи дикие… Ух, бл*! Вот, вспомнил, и опять хочу. Чего я там ей обещал? Три раза? Хаха! Это она еще легко отделается, если только три будет.

Слышу, как хлопает дверь машины. Вышла моя козочка длинноногая. Добавки хочет? Не оборачиваюсь. Надо будет, подойдет.

– Эй, дядь!

Сучка маленькая! Дразнит! Я тебе сейчас покажу «дядю»! Хотя, сам, дурак, виноват.

Назвался, терпи теперь.

– Не замерз еще?

А голосок-то борзый, наглый такой… Словно и не стонала подо мной только что. Оторва… Ну ничего, сейчас я твой ротик заткну. Надежно, бл*.

Я поворачиваюсь и реально чувствую свой возраст. Потому что ощущение, что сердечный приступ поймал. Да и не мудрено. От такого зрелища.

Девчонка стоит рядом с машиной, в накинутой прямо на голое тело моей кожаной куртке, закрывающей ее смачную фигурку чуть пониже крепкой жопки. Куртка спереди расстегнута. И нихера под ней нет.

И прямо вровень с длиной куртки – волосы. И глаза блестят довольно и вызывающе в свете луны. И губы распухшие усмехаются.

И стоит это нереальное чудо, покачивается на длинных ножках, луной проклятой облитое, словно из другого мира, словно не человек она, а ведьма, маленький дьяволенок, мне за грехи мои присланный."

"Усмехается, смотрит на меня вызывающе, строптивая сучка. И понимает, что я в охренении. Наверно, на лице все видать. Потому что усмешка становится торжествующей. Словно победила уже. Войну выиграла. А вот нихера, маленькая дрянь, нихераааа…

И тут она меня добивает.

Потому что в руке у нее, не замеченный мной раньше, коньяк в фигурной премиальной бутылке. Я вспоминаю, что сегодня как раз Пилот подогнал Тессерон, ХО, как я люблю. И еще пачку тресареров. Уважуха, типа. Я закинул в машину и забыл. А она нашла, значит.

И теперь я смотрю, как маленькая коза хлещет семидесятилетний коньяк из горла. И еще и обливает им мою куртку и свою грудь.

И больше всего в этот момент хочу подойти и облизать ее крепкие торчащие сиськи.

Она смотрит на меня с вызовом, усмехается и не понимает, как попала.

Жестоко попала. Я ж с тебя живой не слезу теперь, козочка длинноногая!

– Иди согрей, – командую я, не двигаясь с места.

Она щурится вызывающе. В какой-то момент я думаю, что фыркнет и развернется. Но нет. Идет. Медленно. Покачивая бедрами. Маленькая сучка.

Я жду. Смотрю. Делаю последнюю затяжку и тушу сигарету.

Ловлю козу, подошедшую уже близко, за шею, сразу зарываюсь пятерней в густые волосы на затылке и пригибаю к себе. И выдыхаю в раскрытые в ожидании поцелуя, пахнущие коньяком губы сигаретный дым.