По словам той же Марии, оторвать её можно было уже только с помощью скальпеля и, цитирую, такой-то матери. Зато эта штука могла закрыть даже самые серьёзные раны.

В итоге, как я уже сказал, выглядел Серебряков паршиво. Но после всего пережитого я не то чтобы чувствовал к нему какое-то сочувствие.

Услыхав её голос, привязанный к стулу мужик поднял голову и явно через силу улыбнулся.

— Паршиво выглядишь, — не без злорадства ответила на его улыбку Мария.

— Пришла поиздеваться, значит?

— Ты прекрасно знаешь, что я такой хернёй не занимаюсь, — не скрывая отвращения, произнесла она, глядя на него. — А если бы узнала тебя чуть получше, то не стала бы тогда вместе с ним вытаскивать твою задницу десять лет назад.

— Д… да-а-а… — хрипло пробормотал он. — Это, конечно, ты сглупила. Что, будешь спрашивать, как же так? Я ведь вам жизнью обязан и всё прочее дерьмо…

— Да мне плевать, — перебила его Мария. — Для того чтобы ответить на этот вопрос, я знаю тебя достаточно хорошо. Ты ничуть не изменился. Работа есть работа и прочее дерьмо.

— Да, Мари. Ничего личного, — выдохнул Серебряков.

А я поразился тому, какие эмоции от него шли. Абсолютное спокойствие. Холодное. Размеренное. Ему больно. Не нужно быть врачом, чтобы понять тот факт, что ему сейчас настолько больно, что любой другой человек катался бы по полу и орал.

А этот нет. Сидит и смотрит на нас. И только хриплое, неровное дыхание выдавало его.

— Кто тебя послал?

— Ты и сама знаешь, — выдал он. — Не вижу смысла отвечать на очевидные вопросы. Так что давай, спроси уже наконец то, что хочешь. Задрала.

Мария скривилась.

— Князь. Он жив?

— А я не знаю! — усмехнулся наёмник и хрипло, явно через боль рассмеялся. — Серьёзно. Вообще без понятия. Да даже если и сдох, какая мне разница…

Мария глянула на меня, и я с неохотой кивнул.

— Он не врёт. — Я посмотрел в глаза Серебрякову. — По крайней мере, сам думает, что говорит только правду.

Глаза наёмника расширились от удивления.

— Вот тебе на. А парень-то непрост, оказывает…

Мария с размаху ударила его по лицу пистолетом. На пол вылетели два выбитых зуба.

— Что-то я не помню, чтобы спрашивала твоего мнения.

— Всё такая же горячая, как и в тот раз, да? — Наёмник сплюнул на пол кровь и оскалился. — Всегда было интересно, какая ты в постели…

— Ага. Мечтай больше, — зло усмехнулась Мария, но в ответ на её слова Серебряков расхохотался так, будто услышал отличную шутку.

— Не, я такой хренью не занимаюсь. Мечтатели живут в говне. Я предпочитаю ставить цели.

— И стрелять по ним.

— Ну тут уж как придётся.

Заметив, что происходящее начинает бесить стоящую рядом женщину, я присмотрелся к её лицу. Губы сжаты. Глаза горят от гнева и злости. Этот мужик её раздражал.

Подойдя чуть ближе, взял её за локоть.