Я был готов не просто к сражению, а к окончательной и безоговорочной победе.

— Понимаю, ты высоко ценишь свою девственность и хочешь выручить за нее побольше. Что ж, я готов идти на уступки. К полному обеспечению могу добавить хорошее приданное, скажем, в размере тысячи золотых монет. Этого хватит, чтобы обзавестись своим хозяйством. Ты даже сможешь купить гостиницу, раз тебе так нравится здесь работать. Но это будет только после того, как я наслажусь твоим обществом.

Я сделал предложение, от которого уж точно никто бы не отказался. Но Майлин вместо благодарности замахнулась и явно собиралась влепить мне пощечину.

Я поймал ее руку на лету, приложил узкую дрожащую ладонь к сосредоточию своей мужественности: туда, где все изнывало от нестерпимого возбуждения.

— Видишь, что ты творишь со мной, Майлин! — сказал я, всматриваясь в ее искаженное гневом лицо. — Ты все равно будешь моей, даже если ради этого надо будет свернуть горы. Скажи, что ты хочешь, немедленно!

— Отпустите меня! — она всхлипнула, в уголках ее глаз, как капли росы на листве, задрожали слезинки. — Мне ничего от вас не нужно. А если вы возьмете меня силой, то чем вы лучше солдат, насилующих завоеванных женщин?!

— Так ты этого ждешь, Майлин? Чтобы я набросился на тебя подобно голодному зверю?

— Нет! — она в ужасе отпрянула.

 — Пожалуйста, не делайте этого.

Она выглядела такой беззащитной, такой манящей, что я уступил ее очарованию. Склонился над ней, прикоснулся губами к губам. Она вздохнула, будто задыхаясь, и в это время мой язык прорвался в ее заманчивый ротик, лаская и изучая. Руки Майлин легли мне на плечи. Из ее горла вырвался не то стон протеста, не то возбуждения. Я бы поставил на второе.

Она была такой мягкой и податливой в моих руках.

Нет, она вовсе не фригидна, как я подумал изначально. И это ее упрямство - чистой воды баловство. Она отвечала на мои ласки. Отвечала с таким пылом, что я не мог остановиться.

Но вот что то изменилось. Она на секунду застыла, а в следующую ее острые зубки оставили отметину на моей губе. Чертовка укусила меня, будто не она только что отвечала на поцелуй и явно ожидала большего.

Майлин

Да как он может так спокойно, обыденно обсуждать мое будущее? Может быть, для него привычно менять женщин как перчатки, но не для меня.

Я не хотела становиться игрушкой в его руках. И пусть подаренный им поцелуй доставил мне необычайное удовольствие, я нашла силы совладать с этим.

Пусть я лучше умру девственницей, чем отдамся по первому требованию этого воина.

А что будет, когда он увидит клеймо? Я не могла пережить такой позор. Даже представила, как Алексис отправляет меня на невольничий рынок. Для этого мужчины все имело стоимость, даже человеческая жизнь. Чего уж говорить о девственности какой-то там служанки.