Хоть она и очень аппетитна, но я еще не дошел до того, чтобы насиловать рабынь.

Последнее словно он произнес с видимым отвращением, и я покраснела, кажется, до корней волос. Но вовсе не от стыда. Во мне вдруг проснулась такая злость — кровь будто превратилась в раскаленную лаву и понеслась по венам с немыслимой скоростью. Северус унизил меня, сделал это преднамеренно. Но в то же время пожирал таким откровенным взглядом, что мне хотелось ударить его чем-нибудь тяжелым. Хоть тем серебряным канделябром, что стоял на столе.

Алексис

— Это слово короля, брат?

Я знал, что этот вопрос разозлит Северуса, но не мог не задать его.

Король нарочно выгонял меня из кабинета, надеясь остаться с Майлин наедине. Она боялась, хотя и тщательно скрывала это. И я не мог не защитить ее.

— Как ты смеешь? — голос Северуса сорвался на визг.

Сейчас король Озиса больше напоминал взбалмошного мальчишку, которому не досталось чужой игрушки. Он откровенно бесился, теряя приличествующие сану манеры. Но Майлин - человек, пусть она и рабыня, и у нее не должно быть сомнений в том, что ей ничто не угрожает.

— Ты клянешься? — повторил я.

— Да ты!.

. — У Северуса затряслись руки.

Майлин резко поднялась, загораживая меня от пронизывающего, мстительного взгляда брата. Такая хрупкая и тоненькая, но она всерьез решила остановить грозящую разразиться бурю. А ведь это я обещал оберегать любимую."

"— Ваше Величество, — она грациозно присела, склонив голову. — Мы с Алексисом не сомневаемся в вашей порядочности и умении держать себя в руках. Простите нас.

Северус хмыкнул и, постучав подушечкой указательного пальца по тонким губам, махнул мне рукой:

— Ступай. Я клянусь, что не прикоснусь к ней.

Это слово короля, если ты не понял.

Скрепя сердце, мне пришлось выйти. Путь до спальни Северуса занял у меня всего несколько минут. Найти печать оказалось тоже несложно. Обратно я почти бежал. А когда вошел, понял, что едва не опоздал. Упершись в подлокотники кресла, король склонился над сидящей Майлин. Она выглядела бледной, но глаза ее горели праведными огнями. Лицо же брата было полно ненависти.

— Печать! — громко объявил я.

Но Северус, кажется, даже не заметил моего возвращения. Печать ему и вовсе не была нужна. Что ему действительно требовалось, так это побыть с Майлин наедине.

И я подозреваю зачем.

— Пошла вон! — взревел Северус. — Жди своего хозяина под дверью, как и полагается рабыне!

Майлин поднялась и, преисполненная достоинства, направилась к двери. Я хотел остановить ее, но кивком головы и улыбкой она показала, что все в порядке.

— Что это было? — спросил я брата, не сдерживая ярости. — Дай догадаюсь: ты предложил Майлин стать твоей любовницей? А она отказала?

— Не твое дело, о чем я разговариваю со своими подданными! — рыкнул он.