Командир терпеливо подождал, пока я поем, и сопроводил в предоставленную мне комнату, попросив никуда не уходить без оповещения.

Хмыкнув, я устроился на кровати и, дождавшись, когда за командиром закроется дверь и в коридоре стихнут его шаги, открыл браслет. Барон повел себя странно. Он некоторое время непонимающе смотрел на меня, а затем хлопнул себя по лбу пушистой лапой.

– Теперь понятно, почему тебя не узнают! – торжественно заявил он, тоже немало поломавший голову над этим вопросом.

– Почему? – насторожился я.

– В зеркало посмотрись, – любезно посоветовал кот.

Я торопливо огляделся по сторонам и поморщился:

– Ты его еще найди. Тут из мебели только кровать, признаюсь, удобная, сундук и кресло. Ох, извини, забыл еще то недоразумение, что именуется столом. Дизайн, конечно, интересный, но вот доверия не вызывает.

– Ну зато на трех ногах он будет прочнее стоять, – философски заметил Барон, не обращая особого внимания на мое ворчание. Он, по всей видимости, уже привык. – Не придирайся, тебе только переночевать. И вообще, это тебе не пятизвездочный отель.

– Угу, но не отвлекайся.

Сможешь показать мое изображение?

– А то, – обиделся кот.

Синие огоньки ярко вспыхнули, и над экраном появилось объемное изображение моей головы. Я с изумлением разглядывал каштановые волосы, черные глаза и немного зловещий изгиб губ.

– Эт-то еще что? – Я неверяще освободил волосы из ленты и, скосив глаза, убедился в правильности изображения. – Что за уродец получился?!

– А по-моему, весьма привлекателен, – хмыкнул Барон.

– Да я не про это! Я довольно часто пользуюсь именно своим внешним видом, чтобы добиться чего-то, а теперь… да тут вместо ангелочка какой-то дьявол образовался!

– Ну не нервничай ты так, – попытался успокоить меня Барон.

 – Наверняка все вернут, когда ты пересечешь границу.

– Почему ты раньше не сказал? – все еще возмущался я, но уже скорее по инерции. Не в моих привычках заострять внимание на том, чего нельзя изменить.

– А я тебя и не видел, – обиженно фыркнул кот. – Ты всего раз открыл меня – на стоянке, да и то не поворачивал к своему лицу.

– Ладно, извини.

Вот теперь я действительно успокоился. Дело не в том, что мне так важна моя внешность, а в эффекте.

Кто поверит на слово этакому Мефистофелю (хотя и не поручусь, что он выглядит именно так)? Все усложняется. И кто так меня «порадовал»?

Память услужливо подкинула сцену того, как сестра провела рукой по моим волосам и лицу. «Все, я установила нужный вид», – сказала она тогда, но я не обратил внимания. А зря. Вот теперь и выяснилось, что все вокруг знали о смене, а я нет. Неприятно.

– Эх, Кайра, что ж ты не предупредила меня, – вздохнул я.