В углу на тряпье валялся пёс, то ли дохлый, то ли оглушённый.

— Джо?

— Пусти, я посмотрю.

Она моментально переложила старика на спину, оттянув веки, по очереди посветила фонариком в глаза, задрала рубаху и ощупала рёбра. Старик зашёлся кашлем и стал подтягивать ноги к животу.

— Тихо, — велела Джахан. — Тихо, тихо.

— Только не бейте больше, детушки, — прокашлял старик. — Сил нет терпеть, помру…

— Дядь Саш, это я, — сказал Хабаров. — Помнишь, утром?..

Старик разлепил залитые слезами глаза и уставился на Алексея.

— Так ты, выходит, жив, — выговорил старик. — А я думал, прикончили они тебя.

— Серьёзных повреждений нет, — сказала Джахан. — По крайней мере, я не вижу. Рёбра целы. Рука вывихнута. Вот так нажимаю, больно?

— Больно, дочка.

— А так?

— Всяк больно.

— В больницу? — спросил Хабаров у Джахан.

— Сначала я обезболю. Потерпите ещё немного, дедушка. Вот так полежите и подышите, раз-два, раз-два. Лёш, посмотри за ним.

И она исчезла, как и не было её.

Старик на топчане тяжело дышал — раз-два, раз-два. Его мучители лежали у стены параллельно, видно, второго Джахан приволокла с улицы и устроила рядышком, и признаков жизни не подавали.

— По твою душеньку приходили, — проговорил старик с натугой.

— Я понял, понял, дядь Саш.

— Глянь, чего там напарник мой. Убили его?

Хабаров оглянулся на собаку, подошёл и присел на корточки. Пёс дышал мелко-мелко. Как давеча Джахан, Алексей Ильич ощупал грудную клетку, рёбра и лапы. Пёс не шевелился, но дышал. Открытых ран на нём не было.

— Жив, — сказал Хабаров. — Дышит.

— Христом Богом просил, не бейте. Собаку, божью тварь, пощадите. Да разве ж они пощадят?..

Он закашлялся, изо рта пошла кровь. Хабаров подложил ему под голову подушку в ситцевой грязной наволочке.

— А я им, не знаю, мол, ничего, дал мне денежку прохожий и пошёл себе… А они бить, да по зубам прямо. Я, грешным делом, уж решил, что они тебя того… порешили и меня следом отправят.

— Ничего, — сказал Хабаров пустым голосом. — Ничего, дядь Саш, ещё поживём!..

Джахан оттеснила его плечом, закатала деду рукав и аккуратно поставила укол. Разорвалась стерильная упаковка, в сарае запахло антисептиком и как будто йодом.

— Сейчас вот здесь заклеим, а тут перевяжем, — бормотала Джахан успокоительно.

Она положила на кровоподтёк салфетку и сверху залепила пластырем.

— Лёш, помоги мне.

Вдвоём они подняли деда на руки и дотащили до машины, стоявшей возле сарая нараспашку, двигатель работал.

— Собаку-то не бросайте, — попросил дед из салона. — Полечите собаку, досталось ей тоже…

— Я вернусь, — сказала Джахан. — Ты тут… не увлекайся."

"— Ну что ты.

Он захлопнул пассажирскую дверь и махнул рукой. Двигатель заработал, и машина стала выбираться из кустов.