Да что же никак не расслабится, а?»

Накрываю бёдра тёплым полотенцем и облегчённо перевожу дыхание. Самое сложное позади. Широкую спину прохожу, мысленно смирившись с тем, что это человек реинкарнация бога. Помогает! И даже удаётся показать свой профессионализм.

Снимаю все полотенца и велю:

– Переворачивайтесь.

Ой. И с чего я решила, что самое сложное позади?!

Глава 21. Нечаянный вред и ненужный совет

Глава 21. Нечаянный вред и ненужный совет

«Благодарю тебя, дорогая вселенная, за то, что я убрала все полотенца, – зажмуриваюсь от ужаса и стыда. – Зачем я это сделала? Что он подумает?!»

Ведь надо было оставить хотя бы одно, прикрыть им ягодицы клиента. Я будто свихнулась, четное слово! Конечно, можно оправдать себя тем, что массаж я делала в основном детям и женщинам, и машинально убирала все полотенца, чтобы не мешали. Накидывала потом…

Хочу исправить неловкую ситуацию и хватаю одно из полотенец, как вдруг слышу глухой голос Руслана.

– Не буду.

Замираю в недоумении:

– Что?

– Не буду переворачиваться, – приподняв голову, он странно косится на меня. – Уходите.

– Я сделала что-то не так? – лепечу.

«Разумеется! – ору на себя внутри. – Всё не так!»

– Простите, – тороплюсь извиниться перед Аскеровым и делаю шаг, чтобы накрыть его «орешек».

– Уходите! – приказывает мужчина так резко, что я подпрыгиваю. – Быстрее. У меня…

Осекается и, чертыхнувшись, смотрит со злостью:

– Ногу свело.

– Ногу?

– Хотел сказать, шея затекла.

– Я помогу…

– Нет! – рявкает он, и я отдёргиваю руку. – Зефира, прошу вас. Уйдите немедленно, я справлюсь сам.

Во мне поднимается злость. На него. Зачем так? На себя… Почему я не могу всё сделать как следует? Ясно же, что увлеклась массажем и собственными чувствами, что упустила время. Перестаралась. Не справилась. А ведь Ложкин меня нанял только потому, что Аскеров уснул на пробном массаже.

Оказывается, это была не моя заслуга. Тогда он не спал ночь из-за лая собаки. А может и не одну! Потом важный матч и болезненный проигрыш. Да в такой ситуации и чемпион мира заснул бы сразу, как только принял горизонтальное положение.

А мне было так приятно услышать, что это из-за моего мастерства, что сейчас к глазам подступают слёзы. Кусаю губы, не давая им пролиться, и отступаю.

– Извините…

Натыкаюсь бедром на угол ящика и, тихо ахнув от боли, всё же начинаю плакать. Может, и Руслану было больно? Но он терпел, не желая признавать это перед женщиной? Он же чемпион. Или это из-за обещания прийти на сеанс? Не желал отступать и терпел, сколько мог? Внутренности будто кислотой обожгло.

– Я такая неловкая… Простите!

Бросаюсь прочь из кабинета и едва не сбиваю с ног администратора.

– Что случилось? – Таира округляет глаза. – Ты плачешь?

Не обращая на неё внимания, бегу дальше.