На губах Сержанта мелькнула злая улыбка:

– Скажите мне, уважаемый дон Гобетти, разве я произвожу впечатление несерьезного человека?

– О! Что вы?! Как раз наоборот! Я слышал о вас как о человеке, с которым стоит иметь дело.

Сержант удовлетворенно кивнул:

– Ну, вот видите! А доктора Игнатова я знаю уже очень давно... Правда, под другой фамилией!

– Очень интересно!

– В России он был одним из лидеров уголовного мира. Вы извините меня, дон Гобетти, но его слова в Москве значили гораздо больше, чем ваши в Нью-Йорке... – пояснил киллер.

– Хм.

– .

..Еще я вам могу сказать, что это очень умный человек, он ничего не делает просто так и каждый свой шаг просчитывает с точностью компьютера. И если он приехал в Америку, то уж совсем не для того, чтобы заниматься пустяками. Его нужно убрать, и сделать это следует как можно незаметнее.

Дон Луиджи Гобетти достал коробку с сигарами и закурил, разглядывая через серый клубящийся дым белоснежный потолок. Сполна насладившись ароматом, он заговорил размеренно и веско:

– Вы действительно тот человек, который внушает уважение.

Сержант невольно хмыкнул:

– Очень надеюсь на это.

Улыбнувшись, дон Гобетти подумал о том, как часто приходится расставаться со сложившимися стереотипами. Всего лишь час назад он считал, что порог его дома перешагнет высоченный монстр с одним желанием – сокрушать все живое. А вместо этого в комнату вошел думающий собеседник, способный не только расположить к себе, но и дать весьма толковый совет.

– Но, насколько мне известно, сейчас он находится в исправительном центре.

– Несколько часов назад его выпустили под залог!

По лицу Гобетти пробежала растерянность:

– Ах, вот оно что.

– Вы не так близоруки, как показалось мне в самом начале. А может быть, вы просто чрезвычайно хитры? – в свою очередь расхохотался Сержант.

Гобетти пришла в голову невеселая мысль, что известный киллер способен рассмеяться даже над остывающим трупом. Брр! Все-таки этот русский – ужасный человек. Дон невольно поежился, подумав о том, как Сержант, производя контрольный выстрел, заглядывает в лицо обреченному. Луиджи сделалось холодно, как будто через распахнутое окно ворвался леденящий ветер и остудил все живое.

Гангстер в раздражении бросил недокуренную сигару. Неожиданные откровения Юрьева высветили многие темные стороны в общении с господином Севастьяновым. После каждой встречи всегда чувствовалась какая-то недоговоренность. Русский коллега никогда не спешил давать определенного ответа, всегда ссылался на то, что ему следовало бы подумать, и только при следующей встрече говорил по существу дела. Конечно, Гобетти следовало бы догадаться обо всем пораньше.