От Горелого пахнет коньяком, сигаретами, осенним Питером и мокрым вечером, а еще у него какой-то совершенно особый, мучительно-сладкий напор, которому сложно противостоять.
И я, трепыхнувшись пару раз, малодушно сдаюсь.
В голове мелькает что-то оправдательное, пока он несет меня от двери к кровати, прямо вот так, как есть, в одном кроссовке и полностью одетой.
В конце концов, я — слабая женщина… А он — такой сильный… И такой напористый… И у меня так давно не было секса… А он умеет делать так хорошо… И я — такая дура…
И фиг с ним!
Кровать мягко пружинит под спиной, Горелый наваливается сверху, не тормозя, ни на мгновение не давая мне возможность одуматься, опять целует, обезоруживающе, глубоко и жадно, а руки его ловко и крайне шустро сдирают с меня одежду.
И эта скованность заводит, я извиваюсь под ним, выгибаюсь в пояснице, бесстыдно подставляя грудь, потому что так горячо, так остро, так чувствительно все!
И рот, вроде, свободен, говорить могу, протестовать могу!
Но почему-то вместо протеста с губ только всхлипы срываются, а затем, когда Горелый спускается ниже, вызывая мышечные сладкие сокращения в животе своей бородой, я и вовсе выстанываю:
— Да, да, да-а-а-а…
И замолкаю удивленно, понимая, что это я… Реально, это я сейчас! Стыд какой… Ужас… Ка-а-а-айф…
Джинсы мои улетают куда-то так быстро, я не успеваю осознать их отсутствие, а губы Горелого жадно накрывают лобок прямо через нижнее белье.
"Он прикусывает, очень даже чувствительно и вообще не нежно, и я бессильно раздвигаю шире ноги, умирая от потребности. Хочу его. Хочу! Этого грубого, опасного, конченого ублюдка, не чурающегося никаких средств для достижения своих целей! Вот как так возможно?
Я его ненавижу! И сейчас тоже ненавижу! Но сил нет, как хочу!
В себя хочу! И член его хочу, большой, горячий такой.
Комментарии
Добавить комментарий