В принципе, я бы не удивилась, узнав, что Горелый слегка не в себе, и, может, даже не слегка, хотя впечатления полностью умалишенного он не производит.

Маньяка — это да.

Но не свихнувшегося.

Поймав себя на том, что как-то слишком много думаю про этого придурка, я прихожу в себя и даже отважно пытаюсь стянуть в ног обувь.

Салатовые кроссы испачканы сбоку чем-то черным. Это на второе, что ли, во что-то впечаталась?

Изучаю задумчиво непонятного происхождения черный мазок сбоку, и не замечаю, что дверь, оставленная мною полуоткрытой исключительно по причине невероятной заебанности, распахивается.

— Ну, привет, прокурорша… — хриплый голос раздается над головой, заставляя подпрыгнуть на месте и выронить кроссовку.

Я оторопело смотрю на возвышающегося надо мной Горелого, пару мгновений изучаю его разбойную бородатую рожу, и в первое мгновение почему-то кажется, что он — плод моих фантазий. Не может же такого быть, чтоб реально он тут был? Вот тебе и визуализация чувственных идей, как в том фильме про Калиостро…

Но Горелый, усмехнувшись моему ошеломлению, захлопывает дверь и тут же доказывает, что он — не призрак.

Потому что призраки целовать не умеют.

Глава 20

Когда Горелый шел в номер прокурорши, вообще не думал, что именно будет делать там, о чем говорить, как оправдывать свое появление. Особенно после тех слов, которые так четко и даже красиво (аж самому понравилось) выдал при их последней встрече в школе.

Он просто как-то даже сам не заметил произошедшего. Не понял, каким образом оказался возле ее номера.

Словно время схлопнулось.

Вот только-только разговаривал с Чистым, уже порешав все дела и перейдя на совсем уж личное. Буквально секунду назад убеждал друга, некстати вляпавшегося в извечную ловушку всех сильных мужиков — женщину, не дурить и, если сильно хочется, просто брать свое, потому как возраст, сука, не позволяет растанцовываться. Сегодня ты тут и весь такой герой, а через минуту — оп, и все, финал, полтора метра под землей… Причем, почему-то сейчас эта конечность жизни ощущается куда как острее, чем в их лихую, бесшабашную молодость, когда вариант попасть под могильную плиту был гораздо вероятней по процентам… И их многочисленные друзья, смотрящие с зачетных, строгих могильных памятников, это подтверждали…

Но тогда жилось и не думалось почему-то ни о чем таком.

Впереди, казалось, что-то такое будет крутое, что-то офигенное, невероятное. Надо только чуть-чуть подождать и поделать для этого всякие разные дела.