Ну, а почему бы нет?

Конечно, по плану разговор у него был не сразу, а встрече на третьей-четвертой примерно, когда тварь накрутит себя по полной, до конца поймет, как она попала, и в каком ужасе она теперь будет жить…"

"Но она так вкусно убегала в дом, испуганно молотя пятками по пыльной земле, так клево выглядывала из окна, такие глаза у нее были здоровенные, словно у дурной гусеницы из старого, еще времен его, Горелого, детства мульта, что хотелось продлить себе этот кайф.

В конец концов, он заслужил! Он столько ждал!

Горелый, сполна насладившись первоначальным испугом своей жертвы, отогнал подальше тачку и вернулся.

Легко перемахнул через хлипкий забор и устроился у небольшого сарайчика, по виду — какой-то хоз постройки.

И принялся ждать, положившись на свою чуйку. Конечно, сучка сейчас вполне способна вызвать полицию, но это утопия. Кто сюда поедет? И, главное, за сколько доедет?

Смешно.

К тому же, он не собирался ничего такого делать. Только поговорить, напугать, может, рассказать, что ее ждет, неминуемо ждет…

И все шло по плану…

Верней, нет.

Не по плану.

Потому что моль вблизи оказалась совсем не молью. Конечно, до шикарной стервы, с наслаждением закопавшей его в зале суда, нынешней дряни было далеко, но почему-то ее близость взволновала Горелого. И совсем не так, как предполагалось.

Сучка стояла напротив, сжав кулаки, запрокинув подбородок, сжимала губы и не отводила взгляда. И Горелый чуток потерялся. Мало кто мог его взгляд выдерживать, особенно в такие моменты. А она держала. И даже, мать ее, давила в ответ! Дрянь бесстрашная!

От ее встрепанной макушки пахло яблоками, летними, сладкими, одуряющими, а хрупкие ключицы в вырезе майки смотрелись завораживающе. Горелый не мог взгляда отвести от них. Он отрабатывал программу, говорил всякую пугающую хуйню, которую репетировал столько лет, но все это сейчас почему-то слышалось тупой фальшивкой.

Он говорил, угрожал, а сам не мог остановиться, наклонялся все ниже и ниже, чтоб втянуть дрожащими ноздрями побольше этого яблочного, сладкого, до слюноотделения, запаха. Ее хотелось облизать. Всю. Укусить так, чтоб сок брызнул. Сожрать хотелось.

И Горелый не выдержал.

Столько лет ждать…

Как тут выдержать?

Она оказалась не такой, как он помнил. Она, блять, оказалась круче.

И Горелый захотел попробовать ее на вкус.

Кто его осудит?

В конце концов, она ему должна…

Глава 5

Никогда в жизни я не ощущала себя настолько беспомощной.

Даже, когда Стас, твердо глядя мне в глаза, заявил, что договорился об аборте… Тогда я испытывала… Да много чего испытывала, конечно. И даже что-то похожее на беспомощность…

Но только теперь, в лапах Горелого, приходит понимание, что это такое на самом деле: быть полностью во власти другого.