Говорил, что его младшенькая слишком чувствительна и ранима для некоторых вещей, которые происходят в этом бренном мире, поэтому выросла я тепличным домашним цветком, не способным принимать важные решения и делать выводы на основе собственных ошибок.

О том, что у отца финансовые проблемы я узнала самой последней. Об этом не трубили в прессе, не говорили у нас дома. Интуитивно я чувствовала, что с отцом что-то происходит, но не могла понять, что именно не так. Он поздно возвращался с работы, его настроение было унылым и безжизненным. А потом его не стало… Ровно десять дней назад.

Кто-то выстрелил в него в упор, прямо в рабочем кабинете его фирмы. Человек, которого он наверняка не боялся и близко к себе подпускал. И мы с сестрой были уверены, что это дело рук Руслана Куратова.

— Хотелось бы немного знать о моих правах, — произношу, ощущая, как в горле становится сухо. — Например, смогу ли я продолжить учёбу?"

"— Не вижу проблем, — пожимает плечами Руслан. — Водитель будет отвозить и забирать тебя после занятий. Образование — это хорошо, Ева.

Я громко выдыхаю. Внутри радостно трепещет сердце оттого, что, кажется, всё не так страшно, как мне казалось.

Руслан не собирается ограничивать меня в пространстве, а это уже прекрасно. Возможно, я смогу вести свою прежнюю жизнь, встречаться с подругами и заниматься учёбой. Главное для меня — свобода. Её после нескольких дней заточения я стала ценить значительно больше, чем раньше.

Спустя несколько секунд восторга понимаю, что я улыбаюсь. Глупо улыбаюсь, глядя на Руслана. Спешно отвожу взгляд и подавляю улыбку.

— Кредитную карту можешь обнаружить у себя в комнате, — продолжает сухим тоном Куратов.

 — Она безлимитная — пользуйся сколько нужно.

Слова благодарности здесь не уместны, поэтому я просто киваю ему.

— В целом, ты можешь вести прежнюю жизнь с одной небольшой поправкой — теперь ты моя невеста, — продолжает Руслан. — Завтра на благотворительном вечере, куда мы отправимся с тобой, я представлю тебя общественности.

Звучит так, словно я музейный экспонат, но я не в том положении, чтобы спорить. Буду делать ровно то, что он просит — не больше и не меньше, а потом Ира пообещала что-нибудь придумать.

У неё должен быть выход. Всегда был.

— Это всё? — спрашивает Куратов

— Последний на сегодня вопрос, — произношу я. — Есть ли срок годности у наших… отношений?

Он усмехается. Я вижу, как ползут вверх уголки его рта, а взгляд из холодного становится насмешливым. Мне становится не по себе от этого.

— Нет, Ева, — произносит строгим тоном. — Это будет длится ровно столько, сколько мне того захочется.

Вздрагиваю, потому что мобильный телефон на его столе начинает вибрировать.