Он выглядит уставшим, что немудрено. Я хаотично думаю о том, когда его отпустили и почему Давид не сказал мне об этом, хотя вчера мы разговаривали с ним по телефону? Но всё становится таким неважным и далёким, когда Руслан делает ко мне шаг навстречу, вытирает кончиками пальцев мои слёзы и, склонившись надо мной, целует.

В голове непривычно кружится весь мир, который резко перестаёт существовать для меня. Есть только наша семья — мой сын и он. Моя персональная Вселенная.

Губы Руслана до боли впиваются в мои, терзают, покусывают, ненасытно ласкают. Шок постепенно покидает моё тело.

Мой муж рядом со мной — я могу касаться его и чувствовать, поэтому, чтобы не терять время, встаю на носочки, обхватываю ладонями его лицо и отвечаю на поцелуй так же несдержанно, дико и горячо, словно он наш последний.

— Ты приехал… приехал… — шепчу ему, чуть позже отстраняясь.

Мои пальцы гладят его — скользят по скулам, губам и лбу. Я могу с закрытыми глазами воспроизвести каждую чёрточку его лица, но точно помню, что вот этого неровного шрама на виске никогда и не было. Сердце болезненно ноет и кровоточит от мысли, что Куратову там было не просто.

Его наверняка пытали, мучили, издевались… Но я излечу его. Обязательно излечу своей любовью.

— Соскучился, — коротко говорит Руслан.

Я это чувствую.

Он запускает пальцы в мои волосы, по-хозяйски прижимает к себе, ещё раз коротко целует в волосы.

Я продолжаю прижиматься к нему. Трогаю ладонями его грудь и рельефный живот, осыпаю его лицо поцелуями и жадно им дышу. Он здесь, он со мной, он приехал.

Сквозь прилив нежности к мужу, я понимаю, что хотела бы познакомить его кое с кем очень важным для нас, да и муж переводит взгляд на коляску, где начинает копошиться наш сын.

— Я назвала его Адам, — произношу негромко. — Мне показалось, что это имя ему подходит.

Несмотря на то, что у Руслана восточные корни, он никогда не относил себя ни к одной из религий. Жизнь в детском доме научила его верить только в себя."

"— Хорошее имя, Ева, — отвечает Руслан, не глядя на меня. — Мне нравится.

Я впервые вижу Куратова таким… эмоциональным. Уголки его губ несдержанно плывут вверх, а глаза буквально «улыбаются», когда он подходит к коляске и любуется сыном.

Только сейчас замечаю, что соседа по имени Макс и след простыл. Но в какой момент он ушёл, я даже не заметила.

— Он — идеальный младенец, — рассказываю Куратову смеясь, когда мы проходим в дом всей семьей. — Спит всю ночь безотрывно, редко плачет, улыбается, когда я говорю с ним и даже дает мне заниматься… Я говорила тебе, что записалась на курсы дизайна и прохожу их дистанционно?

Куратов держит на руках Адама, сосредоточенно на меня смотрит и слушает каждое моё слово.