Пройдет не меньше нескольких месяцев, но будем надеяться, что уже к лету королева Шотландии снова будет на троне.

– Она любит Джеймса Стюарта, несмотря на все, что между ними было, – заметила леди Флеминг. – Становится сентиментальной, когда вспоминает свое детство в Стерлинге. Он был самым старшим из детей короля. Она всегда смотрела на него снизу вверх.

– Вот поэтому лучше избавиться от него, и как можно быстрее, – ответил лорд Флеминг. – Она ненавидит Леннокса и не станет лить по нему слезы. Что до Эрскина… это неизбежное зло. Но поскольку он ее родич – ничего не поделать.

Леди Флеминг кивнула, перекрестилась и продолжала есть.

Каллум все слышал и сохранил в памяти. За последующие дни он не услышал ничего нового. Когда леди Флеминг приказала ему поехать в город за сладостями, которые особенно любила, он понял, что нужно воспользоваться возможностью, чтобы подготовить побег. Прежде всего он зашел в кондитерскую лавку и обрадовался, узнав, что ему не придется приходить дважды.

– Она всегда заказывает сладости поближе к празднику, – пояснил владелец. – Мы все приготовили.

Он отдал мальчику большую квадратную коробку. Каллум поблагодарил владельца и продолжал бродить по городу, пока не услышал знакомый голос. Обернувшись, он увидел одного из своих родичей.

– Рейф, мне пора возвращаться в Дун, верно?

– Да, парень, – кивнул Рейф.

– Я отпрошусь, и мы встретимся завтра на рассвете, на дороге к границе, – сказал Каллум.

Рейф кивнул и исчез в толпе покупателей. Каллум поехал в замок и, подавая госпоже сладости, спросил:

– Можно поговорить с вами, миледи?

Леди Флеминг сунула в рот конфету, зажмурилась от наслаждения и махнула рукой:

– Да, конечно, Каллум.

– Умоляю разрешить мне покинуть вас. Когда я был в городе, ко мне подошел мой родич. Моя ма очень больна, сказал Рейф. Считают, что она вот-вот умрет. Священник послал его, чтобы привезти меня домой в Дун.

Добрая женщина явно расстроилась.

– В таком случае ты должен послушаться священника, – вздохнула она. – Ты вернешься?

Она снова положила в рот сладость.

– Если смогу, миледи, потому что для меня было величайшим удовольствием служить вам, – с поклоном ответил Каллум.

– Сообщи управителю о своем отъезде, – велела госпожа. – Пусть до Двенадцатой ночи никого не берет на твое место.

– Спасибо, миледи.

Каллум поспешил уйти.

Управитель расстроился, услышав новости.

– Она тебя любит, и ты хорошо ей служил, но все же мать у нас одна, и если священник послал за тобой, значит, дело серьезное.

Каллум поужинал плотнее обыкновенного и очень рано утром встал с тюфяка, брошенного в углу в покоях леди Флеминг. Вечером он переоделся в свою одежду и тщательно сложил на тюфяке подаренную.