Я схватила цепочку и торопливо сунула за пазуху.

– Пойдет. Помни, во время обеденного перерыва!

С этими словами я умчалась на свой этаж, прыгая через ступеньку.

Тьена в комнате уже не было. И хорошо: объяснять свой план псу сейчас я не хотела. Со Стэндишем придется договориться. Но это я собиралась сделать позже.

За завтраком мне пришлось приложить усилия, чтобы не выдать свое волнение. Я старалась жевать медленнее и также медленно ворочала ложкой. Вкуса еды я не чувствовала. Все мысли были о том. что мне предстояло сделать. На мое счастье Шон был погружен в мрачные раздумья из-за вчерашнего и на меня почти не смотрел.

Если Ястер что-то и заметил, то не подал виду.

На уроках я была рассеяна и невнимательна, за что получила выговор от Вальша. Правда, это снова не дало ему возможность поставить мне двойку. Я знала его предмет назубок и завела привычку просматривать учебник на пять-семь глав вперед, чтобы не дать учителю возможности себя унижать. Этим я, кажется, доводила его до белого каления. При этом ректору мужчина врал про мою неуспеваемость.

Обедал в Академии не только наш курс, поэтому столовая гудела.

Я сразу увидела Фирремов-младших. Брат и сестра сидели за столиком у стены и перешептывались, склонив головы. Винсент проследил за моим взглядом и остался невозмутим. Моя идея ему не нравилась, но виду он не подал.

После обеда мы вышли в парк позади Академии, чтобы прогуляться. Я наивно посмотрела на Шона и попросила:

– Можно мы с Винсентом погуляем вдвоем?

Брат поспешно согласился, подхватил Ястера и оба быстрым шагом направились прочь. Я с усмешкой сказала Вину:

– Кажется, эти двое не против, чтобы мы были вместе.

Винсет сорвал с древа листок и пожал плечами:

– Шоннерт не против того, чтобы я сошелся с Шияссой.

В глубине души он надеялся, что ее странная привязанность ко мне перейдет в нечто большее. И что она сможет меня утешить.

Я покосилась на белые ленты, которые торчали из-под рукавов его рубашки и спросила:

– Думаешь, не смогла бы?

– Думаю, нет, – серьезно ответил Вин, медленно отрывая кусочки от зеленого листа. – И Шияссы больше нет. А ты... Тебе, наверное, тоже есть кого оплакивать.

Я криво улыбнулась:

– Мой муж убил меня в той жизни. Уничтожил мое тело. Так что если я кого-то и оплакиваю, то это не Харуто.

Винсент изменился в лице и осторожно уточнил:

– А... Ты сказала, что тебе тридцать один. У вас были дети?

На мгновение я закрыла глаза и снова почувствовала, что земля уходит из-под ног. Но тут же дала себе мысленную оплеуху, тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания, и отвернулась. Винсент приблизился, начиная понимать, что ничего хорошего сейчас не услышит.

– Харуто убил их сам, – глухо сообщила я. – Обезглавил перед воротами Сакуратэншу, родового замка Ходо.