Хотя, откуда тут могла взяться земля, я всё равно упорно не понимал.

Через несколько десятков метров мы наткнулись на что-то вроде развилки. Основной коридор тянулся дальше, а по бокам имелось что-то вроде двух небольших холлов, из которых шло по несколько проходов.

В начале одного из последних мы и затаились, прислушиваясь к тому, что происходило на месте недавней схватки.

Противник оказался там почти сразу после того, как мы определились с местом засады. И голоса у них теперь звучали куда громче — видимо решили, что раз врага на месте не обнаружилось, значит он уже далеко и можно не остерегаться.

— Надо возвращаться. Ты же видишь, у них огнестрельные раны. Если сюда попал кто-то с работающим оружием, он нас без труда перебьёт.

— Пейта грохнули! Вот же суки! Надо по следу идти! А ещё я тут бабу чую! Слышишь командир? Даже двух! Нет, трёх! Третья правда в возрасте, но как говорится на безрыбье…

— Гильз нигде нет. Из револьвера стреляли. И не перезарядили потом. Может патронов у них не так много?

Солдаты продолжали переругиваться между собой, а я пытался понять сколько их там, одновременно стараясь оценить ситуацию.

Один точно располагал тонким нюхом ищейки. Возможно и след мог взять, если ему отдадут такой приказ. Все остальные были больше озабочены вопросом нашей опасности — каждый понимал, что даже если патронов и правда немного, то ещё пару-тройку человек подстрелить получится. И оказаться на их месте, никому из наших потенциальных преследователей не хотелось.

Наконец послышался негромкий властный голос, который заставил замолчать всех остальных.

— Рансор, возьми след. Фредди, в авангард. Как только что-то заметишь, сразу назад и дай нам знать.

Заткнулись все! Они могут быть где-то рядом.

Судя по голосам, их было семь или восемь человек. Скорее всего вооружённых лишь гладиусами. Даже если были луки или арбалеты, в тесном пространстве холла, они вряд-ли помогут. Тогда как у нас имелось сразу трое вооружённых бойцов. Из которых, как минимум двое, превосходили врагов в мастерстве владения мечами.

Обернувшись, я на всякий случай приложил палец к губам. Потом глянул на Оболенского, который застыл слева от меня, сжимая саблю и прислушиваясь к доносящимся из тоннеля звукам.

Без спутников и своей силы было непривычно. Как будто вышел голым против целой армии и стоишь в чистом поле, ожидая, пока на тебя двинется ощетинившийся копьями строй.

Солдаты противника пробирались вперёд молча. Но это не отменяло звуков их шагов — хлюпанье разносилось во все стороны. А мой слух, который несмотря на почти затушенную «искру», оставался более острым, чем у смертных, позволял расслышать и разведчика. Того, кто крался перед их следопытом, оценивая обстановку.

Именно он и свернул к нам первым.